Книга Облик неизбежности, страница 40 – Виктория Павлова

— Так просто?

— Не совсем, — отец нахмурился и чуть заметно качнул головой. Он взял в руки ложку, но застыл в раздумьях. — Есть несколько препятствий.

— Каких?

Его лицо сделалось непроницаемым, словно портрет на тему отрешения. Судя по моему маленькому опыту с Шоном Рейнером, сейчас внутри него бушевал ураган эмоций. Что такое неприятное он скрывал?

— Например, династических. Я уже упоминал, что после моего отречения и гибели наследного принца у короля не осталось прямых наследников, — ему было тяжело говорить об этом, но он старался изо всех сил. — Вопрос престолонаследия встал ребром. Раньше, за всю историю страны, ни разу не возникало подобной ситуации. Парламент внес в Конституцию указ о том, что трон может перейти и к непрямым родственникам. Это была отчаянная и ошибочная мера. — Его жесткий тон говорил о многом. — И она повлекла трагичные последствия.

— Какие? — и тут же пожалела, что спросила. Отец то ли брезгливо, то ли скорбно поджал губы и сощурился, наблюдая за мной. За моей реакцией на его слова.

— Стремление к власти делает людей… жестокими. Способными на любой аморальный поступок.

Кажется, я поняла.

— Например, на убийство младенца?

Да уж, на сказку о принцессе точно не похоже.

— И это в том числе, — он буквально выплюнул слова. — Но ты — именно та, кто прекратит все династические споры. Также не стоит забывать и о репутации королевского дома Эттеров. Внутрисемейные распри негативно влияют на страну и внешнюю политику. Король — противник выносить семейные вопросы на публику, поэтому пока о тебе официально не объявлено. Несколько лет он думал, что слухи о моей дочери — всего лишь слухи, и это меня устраивало. Какое-то время. Но два года назад я сам пришел к нему и все рассказал, надеясь на его защиту. Правда, его действия только усугубили ситуацию.

Мне показалось, что отец ненавидел себя в этот момент, так сильно он стиснул зубы и судорожно сжал вилку, задрожал даже стол. Он не общался с королем почти двадцать лет, но ему пришлось заткнуть обиду, чтобы просить о помощи. Но что-то все равно пошло не так.

— Король тебя не поддержал? — осторожно уточнила я.

Взгляд его стал рассеянным, словно он вспоминал то, что давно осталось в прошлом.

— Интересная постановка вопроса, — отец криво усмехнулся. — Пожалуй, можно сказать и так. Я просил помочь сдержать Виктора, чтобы найти тебя и вернуть в семью, не опасаясь ежеминутно киллеров на спиной. И король не посмел отвернуться от наследника по крови. Он начал искать тебя сам, облегчив поиски и для Виктора.

Последнюю фразу он буквально процедил сквозь зубы. Стало неуютно.

Я покосилась на пюре и шницель на тарелке. Выглядело аппетитно и пахло хорошо, но порция для меня слишком большая. Такого количества хватит на целый день. Только вот есть совершенно не хотелось. Я пыталась отвлечься и найти во всем этом что-нибудь хорошее.

— Выходит, если бы не попросил короля о помощи, мы бы так и не встретились?

Он посмотрел на меня с легким удивлением, а потом чуть улыбнулся краешком губ.

— Это было бы весьма печально.

Зато Келли была бы жива. У нас с отцом из-за трона сплошные неприятности.

— Так я могу отказаться?

Отец долго смотрел на меня, и я не могла понять выражение его лица. Он недоволен?

— Ты хочешь? — наконец спросил он.