Книга Цена любви и мести, страница 140 – Анастасия Разумовская

Ирис смотрела него воспалёнными сухими глазами.

— Ты — чудовище, — просипела она.

— Я — полудемон, — он взъерошил её волосы. — Ты услышала, что я тебе сказал?

Ирис закрыла глаза. Пожар отполыхал, оставив от её души лишь пепел.

— Я вас обоих убью. И тебя, и её, — сказала слабым голосом, устало, сломлено, но Ширан вздрогнул.

Наклонился, поцеловал снова, а затем спрыгнул с кровати.

— Отдыхай, — разрешил бесстрастно. — Извинишься завтра. Я пришлю Аарху, чтобы она помогла тебе привести себя в порядок. Завтра мы празднуем победу над Перехом. Будет бал, на котором я объявлю помолвку с Эстэль. Хочу, чтобы ты тоже была. И чтобы ты была самой красивой и милой из девушек.

— Я не буду. Я никуда не пойду.

Ширан мягко усмехнулся. Быстро оделся.

— Будешь, Ирис. И будешь танцевать и улыбаться. Как же мне надоела твоя глупая строптивость!

— Не буду. И ты меня не заставишь.

Он подошёл, присел, подвернув ногу на постель. Снова провёл пальцем по её щеке. Коснулся губ. Ирис отдёрнулась.

— Если ты не выполнишь мой приказ, — шепнул герцог нежно, — то после бала я повешу Дайна на воротах. Но мы же не хотим этого? Да, Ирис?

Она задохнулась и уставилась на него.

— Это подло даже для тебя…

Ширан добродушно хмыкнул:

— В языке демонов нет слова «подлость». Просто будь послушной девочкой, и всё у тебя будет хорошо. Подумай над моими словами.

Ирис проводила его взглядом, дождалась, когда дверь за герцогом закроется, и резко села. Тело откликнулось болью.

На столе лежала газета. Принцесса заставила себя подойти — каждый шаг отзывался болью. Изляпанный буквами лист казался ей сейчас глотком свободы, глотком той, нормальной жизни, в существовании которой Ирис уже начала сомневаться. Пробежалась по печатным буквам. Пролистнула страницы. На развороте красовалось объявление о предстоящем празднике. О победе над несчастным мальчишкой Перехом и гибели второго герцога Юга. О помолвке Ширана с Эстэль. О бале.

«Этот праздник своим присутствием почтут знатнейшие люди королевства, — вещал репортёр Спелого Персика. — Как говорят, будет даже сама чудом выжившая принцесса Ирис, ныне находящаяся под покровительством Его Светлости…». Газета выпала из ослабевших рук.

Ирис упала на колени, ткнулась в них лицом.

Вот для чего эти платья! И вот для чего её присутствие на балу! Это ловушка для Эйва. А она, Ирис — лишь приманка.

— Эйв, — прошептала, плача, — Эйв, пожалуйста, не приходи…

* * *

Елисель сразу догадалась, что что-то не в порядке. Едва зашла и увидела Эйва, лежащего на кое-как починенном диване, закинув ноги на его спинку. Лицо его было красным, губы стиснуты. На сколоченном столе валялась газета. Девушка молча подошла, заглянула, пробежала текст глазами.

— Это ловушка, — заметила негромко.

Эйв перевёл на неё лихорадочно блестящий глаз.

— Нет, — прохрипел, откашлялся и ровно, без эмоций договорил: — Это приглашение, Лися. Не явиться было бы невежливо.

Она закусила губу, села на стол и посмотрела на него.

— Смотри, что я принесла, — протянула завязанный платочек.

Эйв рывком переместился в вертикаль, забрал подарок, развязал батист и хмыкнул. У него в ладони стеклянно переливался искусственный глаз. Синий, с жёлтым ободком вокруг зрачка.

— Когда успела заказать?

— Сразу, когда папа только сказал, что второй глаз, возможно, удастся спасти.