Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 94 – Майкл Скофилд

Просто сел на ближайшую скамью, будто ноги решили, что дальше политика выше их сил.

Рейнар продолжил:

— Все приказы о передаче детей Хранителям Трона признаются преступными. Все брачные договоры, содержащие скрытые строки о крови, памяти или наследниках, подлежат пересмотру. Все члены ордена будут названы.

— Вас свергнут, — сказал кто-то из гостей.

Рейнар поднял взгляд.

— Возможно.

— Убьют.

— Возможно.

Он посмотрел на Миру.

— Но сначала услышат.

Я смотрела на него и понимала: тот, кто полюбил слишком поздно, уже не мог вернуть прошлое.

Но мог стать щитом для будущего.

И, возможно, это была единственная форма искупления, которую я могла принять.

Не для себя.

Для Миры.

Снаружи ударил гром.

Хотя снега не бывает с грозой.

Двери Общего зала сами распахнулись.

Влетел чёрный ветер.

И на полу перед нами рассыпались десятки королевских печатей.

Одна за другой.

Сломанные.

Профессор Эш побледнела.

— Совет отверг признание.

Верна Сол подняла один обломок.

— Они разорвали вассальные клятвы с королём.

Рейнар медленно кивнул.

— Быстро.

Люциан тихо сказал:

— Нет. Они готовились.

Из ветра вышел голос.

Не Серафины.

Не Первой Королевы.

Голос множества людей, говорящих через одну магическую печать.

— Рейнар Арвент более не признаётся защитником трона. Академия Ночной Короны объявляется рассадником мятежа. Все находящиеся внутри подлежат суду очищения.

Мира проснулась.

Села.

Посмотрела на меня.

— Они идут?

Я подошла к ней и взяла за руку.

— Да.

Она кивнула.

— Тогда мы тоже не будем просить?

Я улыбнулась.

— Больше никогда.

За стенами академии загудели боевые рога.

Война пришла к воротам.

Боевые рога звучали за стенами Ночной Короны долго.

Не как предупреждение.

Как обещание.

Низкий гул катился по ущелью, ударялся о башни, стекал по камню, проникал в окна и заставлял дрожать пламя в синих светильниках. Академия слушала. Люди слушали. Даже ветер, казалось, остановился над крышами, чтобы не пропустить начало осады.

Мира сидела в кресле, всё ещё бледная после Сердца Академии, и смотрела на меня слишком спокойно.

— Они пришли за мной?

Я опустилась перед ней.

— Они пришли за всеми нами.

— Но из-за меня.

— Нет.

— Мама.

Я взяла её ладони в свои.

— Послушай. Люди, которые пришли к воротам, хотят, чтобы ты думала именно так. Что если бы тебя не было, никто бы не пострадал. Что если бы ты молчала, все были бы в безопасности. Что если бы ты согласилась быть ключом, мир остался бы целым.

Она не моргала.

— А правда?

— Правда в том, что мир, который держится на похищенных детях, уже сломан.

Мира опустила глаза.

— А мы сможем его починить?

Я хотела сказать “да”.

Очень хотела.

Матери, наверное, должны говорить детям такие слова. Простые. Тёплые. Уверенные.

Но мы обе слишком дорого заплатили за чужие красивые лжи.

— Не знаю, — сказала я. — Но мы не дадим им чинить его твоей кровью.

Она кивнула.

Медленно.

Как взрослая.

И мне снова стало больно от того, что она умеет так кивать.

У дверей Общего зала стояли профессор Эш, Верна Сол, Дариан Кроу и ещё несколько преподавателей. Лира держалась рядом с Мартой, но всё время смотрела на Миру. Эрик уже успел перевязать руку кое-как и теперь спорил с Рисой о том, кто будет дежурить у северной галереи. Нолан сидел на полу, держа волчок, который больше не вращался, а лежал спокойно, как маленький усталый зверёк.