Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 44 – Майкл Скофилд

— Всё, что приходит от трона после публичного унижения, попытки изъятия студентов и пробуждения ректорского кресла, следует считать ловушкой.

— Удивительно, как ты умеешь успокаивать.

— Я стараюсь не успокаивать людей перед ударом. От этого они хуже держат равновесие.

Я усмехнулась, но улыбка вышла кривой.

Рука сама потянулась к конверту и остановилась.

Странно. Я больше не была женой Рейнара. Не была его королевой. Не обязана была ждать его слова, его взгляда, его решения. И всё же это письмо лежало передо мной тяжелее меча.

Двенадцать лет брака не исчезали от одного приказа.

Даже когда приказ был ложью.

Даже когда под браком обнаруживалась могила.

— Элиана, — сказал Люциан.

Я подняла взгляд.

Он уже смотрел на меня.

— Открывайте не как жена.

Простые слова.

И снова точные.

Я вдохнула, сломала печать и развернула письмо.

Почерк у Рейнара был знакомым до боли. Ровный, чёткий, без лишних завитков. Даже буквы у него держали строй, как солдаты перед казнью.

Элиана Вейр,

на основании сведений о незаконном вмешательстве в деятельность Академии Ночной Короны, а также о нападении на представителей королевской службы, приказываю вам немедленно явиться ко двору для объяснений.

До вашего прибытия любые распоряжения, отданные от имени ректорской власти, считаются временными и подлежащими пересмотру.

Студенты, имеющие признаки нестабильной памяти, должны быть переданы под защиту короны для предотвращения возможного вреда себе и окружающим.

В случае отказа вы будете признаны лицом, действующим против безопасности государства.

Рейнар Арвент, король Эйрена.

Ни “Ваше Величество”.

Ни “бывшая жена”.

Ни одного личного слова.

И всё же письмо было личным до последней строки.

Я перечитала его медленно.

Потом ещё раз.

— Он требует, чтобы я явилась ко двору.

— Конечно, — сказал Люциан. — На своей территории ему проще делать вид, что он всё ещё выше вас.

— “Студенты под защиту короны”, — прочитала я. — Какая красивая фраза для похищения.

— У короны богатый словарь для преступлений.

Я опустила письмо на стол.

— Он знает.

— Что именно?

— Не всё. Но знает, что я приблизилась к чему-то. Иначе не стал бы требовать студентов с нестабильной памятью.

Люциан закрыл книгу.

— Да.

— Хранители не успели вернуться в столицу за час.

— Не успели.

— Значит, письмо было отправлено раньше.

— Или написано заранее.

Холод пробежал по спине.

— До собрания?

— Возможно, до вашего прибытия сюда.

Я снова посмотрела на почерк.

Теперь строки выглядели иначе.

Не реакция.

Ожидание.

Рейнар знал, что академия может выбрать меня? Или ему сказали? Или он боялся этого с момента развода?

— Он проверяет, — сказала я.

Люциан кивнул.

— Сколько вы вспомнили. Насколько академия вас признала. Готовы ли вы подчиниться старому голосу.

Старому голосу.

Рейнар умел говорить так, что приказ казался заботой, угроза — долгом, а предательство — необходимостью. Двенадцать лет я училась слышать в его холоде усталость, в молчании — глубину, в отстранённости — бремя короны.

Как много труда женщина способна вложить в оправдание мужчины, который даже не просил его оправдывать.

— Я не поеду, — сказала я.

— Знаю.

— Ответить надо.

— Да.

— Что написать?

Люциан усмехнулся.

— То, после чего он не уснёт.

Я взяла чистый лист.

Перо легло в пальцы непривычно легко. Ещё вчера я подписывала развод, и каждая буква была шагом в пропасть. Сегодня я писала не как та, кого выгоняют.