Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 39 – Майкл Скофилд

— Вы почему-то решили, что я намерена просить разрешение на каждое движение.

— Внутренний устав…

— Устав был написан для академии с ректором?

— Разумеется.

— Отлично. Ректор здесь.

Он покраснел.

— Формально ваша власть ещё…

Я подняла запястье.

Метка раскрытого глаза потемнела, и по стенам зала прошёл глухой звук, похожий на рычание.

Дариан замолчал.

— Вот и договорились, — сказала я.

Люциан склонился к моему уху и тихо произнёс:

— Вы быстро учитесь быть невыносимой.

— У меня хорошие примеры.

Общий зал оказался огромным, но мрачным. Не торжественным, как дворцовый, где меня унижали при свечах, а суровым, почти военным. Высокие окна были закрыты узкими переплётами. На стенах висели старые знамёна без гербов. Длинные столы стояли уступами, как в амфитеатре. В центре находилось круглое пространство из тёмного камня.

Когда я вошла, разговоры стихли не сразу.

Студенты собирались группами. Старшие держались отдельно, младшие жались к ним или делали вид, что не боятся. Я увидела Лиру на первом ярусе, рядом с ней Эрика. Мальчишка с алым ожогом на щеке тоже был здесь. Нолан, которому я помогла поднять книги, сидел у края скамьи и смотрел на меня так, будто пытался понять, стоит ли верить.

Преподаватели заняли места вдоль стен.

Люциан не сел. Остался в тени у колонны.

Как человек, который не принадлежит ни одной стороне.

Или слишком хорошо знает цену принадлежности.

Я вышла в центр зала.

Мантии на мне не было.

Только тёмное платье, метка на запястье и усталость, которую уже невозможно было спрятать.

Профессор Эш встала справа от меня и подняла руку.

— Студенты Академии Ночной Короны, перед вами…

— Подождите, — сказала я.

Она замолкла.

Я посмотрела на зал.

На сто сорок семь лиц.

Изгнанники. Сироты. Дети предателей. Бастарды. Проклятые. Ненужные.

Мои студенты.

Странная мысль.

Ещё вчера я не была нужна собственному мужу. Сегодня на меня смотрели те, кого мир тоже постарался вычеркнуть.

Мира сказала: они помнят дорогу.

— Я не буду начинать с торжественной речи, — сказала я.

Голос прозвучал глухо под сводами.

— Во-первых, я плохо умею притворяться воодушевлённой после двух ночей без сна. Во-вторых, вы бы всё равно не поверили. И правильно сделали бы.

По залу прошёл шорох.

— Меня зовут Элиана Вейр. До вчерашнего вечера меня называли королевой. Потом мой муж, король Рейнар Арвент, публично развёлся со мной и попытался стереть моё имя из летописей.

Кто-то ахнул.

Кто-то уже знал.

Большинство слышало слухи, но слухи всегда слабее живого признания.

— Он назвал меня бесплодной, бесполезной, недостойной короны. При всём дворе. Перед женщиной, которая ждала, когда моё место освободится.

Я не отвела взгляд.

— Я говорю это не для того, чтобы вы меня пожалели. Жалость — странная монета. Её часто дают тем, кому не хотят возвращать украденное.

В зале стало очень тихо.

— Я говорю это потому, что сегодня узнала: мне лгали. Не только о браке. Не только о короне. Мне лгали о ребёнке.

Лира опустила голову.

Эрик перестал дышать.

— У меня была дочь. Её забрали. Мою память стёрли. Двенадцать лет мне позволяли жить с пустотой и называли эту пустоту моей виной.

Слова давались тяжело, но я произносила каждое.

Пусть звучат.

Пусть стены запомнят.

Пусть академия подавится тем, что слишком долго прятала.