Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 107 – Майкл Скофилд

Солнце Арвентов в кольце пламени.

— Меня больше не признают защитником трона, — сказал он.

Его голос был хриплым, но сильным.

— Совет объявил меня отстранённым. Хранители назвали предателем. Дворянские дома сейчас решают, выгоднее ли им уничтожить академию или сделать вид, будто они ничего не знали.

Тишина.

— Но я всё ещё последний коронованный Арвент. И у меня есть право на один приказ, который не требует одобрения совета.

Профессор Эш резко подняла голову.

— Нет.

Верна Сол побледнела.

— Последний приказ короля.

Я посмотрела на Рейнара.

— Что это значит?

Он не сразу ответил.

Люциан сделал это за него:

— Приказ, который король может отдать один раз в жизни. Он переписывает государственную клятву ценой королевской власти.

— Ценой власти? — переспросила Мира.

Рейнар посмотрел на неё.

Мягко.

Осторожно.

— Да.

— Ты перестанешь быть королём?

— Если приказ примут — да.

Она молчала.

— А если не примут?

— Тогда, скорее всего, меня убьют как мятежника.

— Ты боишься?

Он ответил честно:

— Да.

Мира подумала.

— Но всё равно сделаешь?

— Да.

— Почему?

Рейнар сжал перстень.

— Потому что трон, который требует детей, не должен стоять.

Эти слова прошли по двору, как удар колокола.

Я смотрела на него и впервые не видела мужа.

Не видела короля, которого любила слишком долго.

Не видела мужчину, который опоздал.

Я видела человека, наконец пришедшего к двери, у которой когда-то остановился.

И в этот раз он сделал шаг.

— Рейнар, — сказала я тихо.

Он повернулся.

— Это не искупит.

— Знаю.

— Это не вернёт мне двенадцать лет.

— Знаю.

— Это не сделает тебя отцом в её сердце.

Он посмотрел на Миру.

— Знаю.

— Тогда делай не красиво.

Он кивнул.

— Сделаю правильно.

Люциан рядом со мной тихо сказал:

— Удивительно. Он учится.

— Не начинай.

— Я почти хвалю.

— У тебя это звучит как оскорбление.

— Навык.

Рейнар поднял перстень к небу.

Снаружи снова ударили рога.

Совет готовил последний штурм.

Хранители стягивали осадные зеркала к пролому.

Первая Королева, ослабленная, но не уничтоженная, всё ещё держалась где-то между Серафиной, печатью и остатками трона. Я чувствовала её, как золотую занозу под кожей мира.

Рейнар начал говорить.

— Я, Рейнар Арвент, последний коронованный король Эйрена из дома пламени, признаю перед кровью, землёй, памятью и всеми живыми свидетелями: трон Эйрена осквернён.

Воздух дрогнул.

Королевский перстень вспыхнул.

За воротами замолчали рога.

Они услышали.

Все услышали.

— Все приказы, данные Хранителями Трона от имени королевской крови, признаются преступными.

Перстень раскалился.

Кожа на его пальцах задымилась.

Мира шагнула вперёд, но я удержала её.

— Он сам выбрал, — прошептала я.

Она кивнула, но глаза её наполнились слезами.

— Все договоры, содержащие скрытые строки о передаче детей, памяти, крови или родовых прав, объявляются недействительными.

Где-то в академии вспыхнули архивы.

Не огнём.

Светом.

Свитки открывались сами. Печати ломались. Имена возвращались в хроники.

— Все дети, удерживаемые в хранилищах, башнях, зеркалах и иных местах королевской печати, признаются свободными людьми под защитой закона, а не собственностью трона.

Дети вокруг заплакали.

Солдаты за воротами начали кричать.

Не от гнева.

От узнавания.

— Академия Ночной Короны признаётся свободной землёй памяти, неподсудной королевскому совету, дворянским домам и любым тайным орденам.