Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 101 – Майкл Скофилд

— Даже не думайте! — рявкнул он и бросился вперёд.

— Эрик! — крикнула я.

Он не услышал.

Или сделал вид.

Один из Хранителей поднял посох на проснувшихся детей. Эрик встал перед ними. Его жезл дрогнул в руке, но он не отступил.

Слишком далеко.

Я не успевала.

Тогда Риса выскочила из бокового прохода. Серебряный глаз её горел так ярко, что воздух вокруг стал стеклянным. Она посмотрела на Хранителя — и тот застыл, будто увидел собственную смерть.

— Назови, кого украл, — сказала она.

Хранитель закричал.

Из-под его маски посыпались имена.

Десятки.

Дети на дворе услышали.

Некоторые заплакали.

Некоторые повторили свои имена, словно пробовали язык после долгой немоты.

Эрик оглянулся на них.

— За мной! Быстро!

Лира появилась из другой двери, держа Миру за руку. Марта и Верна Сол шли рядом. Верна открывала ключами путь, Марта подхватывала детей, Лира считала вслух, чтобы никто не потерялся.

Мира остановилась среди двора.

Я почувствовала, как она касается академии.

Не как ректор.

Не как ключ.

Как девочка, которая слышит других детей.

— Они не все проснулись, — сказала она мне через камень.

— Сколько?

— Много.

В голосе её был ужас.

— Там комната больше, чем мы видели.

Сердце провалилось.

Стеклянные колыбели были не одной комнатой.

Целым хранилищем.

Война была не за Миру.

Она была за сотни лет украденных детей.

И за тех, кто ещё не успел стать именем.

— Открой путь к ним, — сказала я.

— Если открою, оно тоже услышит.

Я знала.

Тварь под троном искала дорогу через ректорское сердце, через Миру, через любую раскрытую связь.

Но дети в стекле не могли ждать, пока мы станем мудрее.

— Открой, — сказала я. — Но не одна. Через круг.

Мира кивнула.

Потом повернулась к Лире, Эрику, Рисе, Нолану, который каким-то чудом оказался там же с волчком в руках, и сказала:

— Мне нужны имена.

Нолан сразу понял.

Он поставил волчок на камень.

— Если имя настоящее, он остановится.

— А если нет?

— Закрутится.

Мира встала перед первой проснувшейся девочкой.

— Как тебя зовут?

Та дрожала.

— Не знаю.

Мира взяла её за руку.

— Тогда скажи первое слово, которое болит.

Девочка закрыла глаза.

— Соль.

Волчок закрутился.

— Не имя, — сказал Нолан.

Девочка заплакала.

Мира не отпустила.

— Ещё.

— Море.

Волчок дрогнул, но не остановился.

— Ещё.

Девочка вдруг вдохнула.

— Сольвейг.

Волчок остановился.

И где-то внутри академии разбилась стеклянная колыбель.

Не на осколки.

На свет.

Девочка Сольвейг вскрикнула, и по её коже прошла волна жизни.

Дверь хранилища открылась шире.

Мира поняла.

— Имена открывают их.

Я тоже поняла.

Вот почему Хранители стирали память.

Без имени ребёнок оставался ключом.

С именем становился человеком.

— Продолжайте! — крикнула я.

И тогда студенты Ночной Короны начали делать то, чему их никогда не учили в королевских академиях.

Не сражаться.

Называть.

Лира подводила детей к кругу. Эрик держал Хранителей на расстоянии, ругаясь так вдохновенно, что даже Верна Сол однажды сказала “студент Безродный, позже я запишу это выражение”. Риса вырывала имена из масок. Нолан проверял их волчком. Марта повторяла каждое имя громко, чтобы стены запомнили.

Сольвейг.

Терен.

Алия.

Кас.

Мирон.

Эстель.

Имена поднимались над двором, как птицы из горящего леса.

С каждой названной жизнью академия крепла.

С каждым ребёнком Хранители слабели.