Книга Призраки благородного прошлого, страница 72 – Люсия Веденская

Первым заговорил Томас.

— Я пойду, — произнес он, и голос его прозвучал неожиданно спокойно, почти буднично, как будто речь шла о том, чтобы спуститься вниз за книгой.

Констанс обернулась резко:

— Куда?

Он посмотрел на нее прямо, не отводя взгляда — и в этом взгляде впервые не было ни привычной насмешки, ни раздражения. Только решимость, к которой она не была готова.

— Туда, — ответил он тише. — Туда, где она есть. Где должна быть.

Она не сразу поняла. А потом поняла — и воздух будто стал тяжелее.

— Моя мать? — спросила она, почти не узнавая собственного голоса.

Томас кивнул:

— Вы с Дженни сможете открыть проход. Не полностью, — он чуть повел плечом, словно ему было холодно, — но достаточно, чтобы я прошел дальше, чем в прошлый раз. Я уже там был… видел краем глаза. Теперь смогу глубже.

— Это безумие, — тихо произнесла Констанс.

— Возможно, — согласился он легко. — Но у нас, кажется, не так много разумных вариантов.

Стэнхоуп, до этого стоявший у стены, чуть оттолкнулся от нее и сделал шаг вперед.

— Это слишком опасно, — сказал он, и в его голосе впервые не было ни тени насмешки. — Ты не знаешь, что тебя там ждет.

Томас повернул к нему голову, и взгляд его на мгновение снова стал прежним — острым, колючим.

— Я знаю достаточно, чтобы бояться не меньше тебя, — ответил он. — Разница лишь в том, что у меня нет выбора.

— У всех есть выбор, — холодно заметил Стэнхоуп.

— Не у тех, кто уже умер, — спокойно возразил Томас.

Пауза, последовавшая за этим, была короткой, но ощутимой.

Констанс сжала пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.

— Почему? — резко спросила она. — Почему ты вообще решил это сделать?

Томас посмотрел на нее, и на этот раз ответил без уклончивости:

— Ради тебя.

Он сказал это просто, без нажима, без попытки произвести впечатление, и именно поэтому слова прозвучали сильнее.

— Не ради него, — добавил он, чуть кивнув в сторону Стэнхоупа. — И уж точно не ради его… поисков.

Стэнхоуп тихо усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной легкости:

— Благодарю за откровенность.

— Я надеюсь, — продолжил Томас, не обращая на него внимания, — что, когда все закончится, ты закроешь для него этот дом. Этот мир. И все, что с ним связано.

Констанс замерла:

— Что? — теперь уже она смотрела на него так, будто не узнает. — Ты серьезно сейчас это говоришь?

— Более чем, — отозвался призрак.

— Он помог нам, — резко сказала она. — Он был здесь, когда…

— Он был здесь, когда я умер, — перебил Томас.

Комната будто сжалась и медленно повернулась к Стэнхоупу.

— Что он имеет в виду?

Мужчина не ответил сразу. Он стоял, опустив взгляд, словно рассматривал что-то на полу, хотя там не было ничего, кроме пыли и слабых следов от шагов.

— Я думаю, — произнесла Констанс, и голос ее стал холоднее, чем она сама ожидала, — что с меня достаточно недосказанностей. — Она сделала шаг вперед. — Вы оба что-то от меня скрываете. И я хочу услышать это сейчас.

Томас открыл было рот, но она остановила его жестом:

— Нет. Сначала он, — и посмотрела на Стэнхоупа.

Он поднял взгляд и впервые за все время не попытался улыбнуться.

— Я не убивал его, — сказал он тихо.

Констанс не моргнула:

— Это не ответ.

Он кивнул, принимая ее право на большее.

— Я проник в дом, — продолжил он, чуть медленнее, словно подбирая слова, которые не ранят сильнее, чем нужно. — Без разрешения. Я знал, что он пустует. Знал, кому он принадлежал раньше. И… знал о вашей матери.