Книга Призраки благородного прошлого, страница 54 – Люсия Веденская

Стэнхоуп наблюдал, Томас — тоже.

— Это что-то значит? — спросил он.

— Да, — ответила она. — Это граница.

— Между чем и чем?

Она подняла на него взгляд:

— Между нами и тем, что придет.

Когда круг был завершен, Констанс поднялась. Свечи горели ровно. Стол стоял в центре. Пыльная линия замыкала пространство.

Внешне все оставалось почти нетронутым за исключением пары деталей, но комната значительно изменилась по ощущением.

— Теперь, — сказала она, — остается только начать.

И впервые за все время в ее голосе прозвучало сомнение, но очень быстро сменилось ожиданием.

После всех приготовлений, чувствуя эмоциональное истощение, Констанс по собственным меркам довольно малодушно, но на самом деле здраво предложила Стэнхоупу прерваться на чай.

Тот оказался джентльменом весьма услужливым, так что им не пришлось звать ни дворецкого, ни горничную — мужчина сам заварил ароматный напиток и даже нашел хлеб, масло, сыр и мармелад к столу, чтобы немного перекусить.

Констанс восприняла эти приятно растянувшиеся минуты спокойствия как настоящее расслабление, сумев перевести дух между бесконечными размышлениями о смерти и потустороннем мире, которых раньше она бесконечно старались избегать, а теперь добровольно шла навстречу.

Когда они вернулись наверх после чая, комната на втором этаже встретила людей иначе, чем час назад.

Она не сразу поняла, в чем именно разница. Все выглядело почти так же: стол в центре, свечи по кругу, линия, выведенная ее пальцами по пыли, — неровная, но замкнутая. Камин — темный, как и прежде, с остатками углей, которые, казалось, никогда не остывали до конца судя по виду, но на деле совершенно точно были холодны. И все же что-то было не так.

Констанс остановилась у порога и не стала входить сразу.

В воздухе стояла неподвижность, слишком плотная, чтобы быть естественной. Как будто комната не просто пустовала — она ждала. Не ее. Чего-то другого.

— Вы тоже это чувствуете? — спросила она тихо.

Стэнхоуп, стоявший за ее спиной, сделал шаг вперед, вглядываясь внутрь.

— Если вы имеете в виду, что здесь холоднее, чем должно быть, — да, — сказал он. — Если же вы подразумеваете нечто более… содержательное, то я предпочел бы услышать это от вас.

Томас себя никак не проявил, Констанс тоже не ответила, но вошла в круг.

Девушка сразу почувствовала, как пол под ногами будто стал чуть мягче, как если бы под слоем досок скрывалось нечто, способное отозваться на давление. И вряд ли это просто была дряхлая древесина — не могла же она измениться меньше даже, чем за сутки. Констанс опустила взгляд — линия, которую она провела, была частично стерта. Не полностью, но достаточно, чтобы нарушить цельную форму.

— Я этого не делала, — сказала она, будто оправдываясь перед самой собой.

Стэнхоуп подошел ближе.

— Вряд ли это сделали слуги, — заметил он.

Свечи стояли не так, как их оставили. Одна была отодвинута ближе к краю круга, другая выглядела так, будто горела существенно дольше всех тех свечей, что Констанс лично потушила перед чаем. Она была готова поклясться, что даже увидела легкий дымок, поднимающийся именно от этой свечки, но была уверена, что не оставила ни единого огонька в комнате перед своим уходом.

Девушка наклонилась и коснулась фитиля.