Книга Жена герцога-палача хочет развода, страница 36 – Мария Ливи

По лицу женщины читалось: ну, показывай, кого привёз, герцог.

С ними у Магнуса были самые тесные отношения. Страшно представить, что дальше. Лучше не думать вовсе.

Женщина лет сорока подошла к нам вплотную, муж не отставал, семеня, как гусак. Походка её была плавной, в тёмно-каштановых волосах — первые нити седины. Причёска — строго убранный тугой пучок. Только двум прядям по бокам было дозволено жить, развиваясь на северном ветру. Глаза — холодные. Серый лёд зимнего озера.

— Леди Берта. — Магнус, наклонившись, поцеловал протянутую ему руку. — Рад видеть вас в здравии.

В прошлой жизни между нами пробежала кошка с первой встречи на съезде северных лэрдов в Торнхаусе. Мы возненавидели друг друга. Люто. Тогда леди Берта окрестила меня «южной выдрой с тонким мехом», а я в ответ выдала, что та походит на вмёрзшую в лёд рыбу без шансов проснуться по весне.

До сих пор стыд пробирает.

Ещё и добавила, что она — старая вредная карга, которой лучше дома сидеть да в башне от мужа прятаться. И вишенка на десерте — старческий душок. Тухлятина.

Вот так она меня задела лишь раз, а я наговорила с короб отвратительных вещей. Прилюдно. Чем немало разозлила Магнуса. Тогда впервые за весь наш брак он дал мне пощёчину.

В этой жизни буду умнее — придержу язык.

— Здравия вам, — буркнула Берта, но глаза потеплели при взгляде на Магнуса. — А это, стало быть, та самая… суженная нашим королём.

Леди Берта посмотрела на меня в упор. Оценивающе. С ног до головы — как племенную кобылу на торге.

В этот раз я выдержала её взгляд. Не отвела глаз ни на мгновение. Но и не набычилась, как раньше. Намеренно излучая спокойствие — так, что сама Берта не выдержала, отвела взгляд и, откашлявшись, сказала:

— Мы ожидали вас завтра. Что же вас так поторопило?

— Непредвиденные обстоятельства. Решил ускорить обоз, — сухо ответил муж.

— Леди Берта, — я присела в реверансе ровно настолько, чтобы выказать уважение, но не подобострастие. — Герцог Торн много о вас рассказывал.

— Неужели? — хмыкнула она. — И что же?

— Что вы вместе с супругом держите клан железной рукой. И что без вашего совета на Севере ничего не делается.

Берта прищурилась.

— А девицу взяли речистую, Магнус. Не то что наши молчаливые.

— На Юге принято уметь говорить речи, приятные слуху, — спокойно ответила я. — Но я умею и молчать, когда необходимо.

Берта расплылась в улыбке — уже без прежней враждебности.

— Хорошую жену выбрал вам правитель, герцог. Красивая, льстивая ушам вассалов. Посмотрим, что внутри, из какого теста слеплена.

— Затем и приехали, — кивнул Магнус.

Берта развернулась и пошла обратно, даже не пригласив нас. Мы молча последовали за семейством. Здесь это значило: «Милости просим. Мой дом — ваш дом».

Поселение оказалось больше, чем казалось сначала. За низкими домами открылась площадь с длинным домом — залом для собраний. Рядом суетились люди: таскали мешки, перекрикивались, ругались.

— Что случилось? — спросил Магнус.

— Крыша в зернохранилище прохудилась. Снег растаял, зерно мокнет. Если не просушим за два дня — останемся без запасов на зиму.

Сказано буднично. А по факту — голод.

Магнус нахмурился.

— Людей дать могу, но не больше шестерых. Сколько времени на починку?

— Куда их девать? У нас места мало. В сарае спать — не по чину. Сушить зерно надо, а не таскать.