Книга Его личное безумие, страница 96 – Людмила Черныш

Дамиан долго и пристально смотрел ей в глаза, взвешивая каждое слово, и наконец медленно, почти торжественно кивнул.

— Хорошо. Пусть будет так. Твое милосердие, это то, что делает тебя уникальной в этом прогнившем мире. Мы едем в участок прямо сейчас.

Поездка в полицейский департамент была странной, похожей на замедленную съемку. Вивьен чувствовала себя так, словно она находится под непроницаемым защитным куполом. В участке на нее оглядывались коллеги Калеба, но теперь в этих взглядах не было привычной жадности или сальных намеков. Только глухое недоумение и инстинктивный страх перед мужчиной, который шел рядом с ней.

Они составили заявление, подробно, без прикрас описав каждое действие Калеба. Его попытку насилия, похищение и циничное злоупотребление властью.

Дамиан присутствовал при каждом слове, его тяжелая, давящая аура буквально заставляла дежурных офицеров работать в три раза быстрее. Он требовал не просто отстранения от должности, он требовал немедленного ареста и самого сурового суда. Его связи и статус теперь работали на них безупречно.

Когда они наконец вышли из душного, пропахшего бумагой и дешевым кофе здания участка на свежий воздух, Вивьен почувствовала, как огромный груз окончательно свалился с ее плеч. Прошлое было официально запечатано в протоколах.

— Нам нужно уехать отсюда, Вивьен, — сказал Дамиан, открывая перед ней дверцу машины и осторожно помогая сесть внутрь. — Хотя бы на время. Здесь каждый угол, каждая улица будет напоминать тебе о том, что случилось. Я хочу, чтобы ты забыла этот холод, этот вечный туман и мысли о том, что твой лучший друг оказался чудовищем.

— Куда мы отправимся? — тихо спросила она, прислоняясь затылком к мягкому кожаному сиденью и закрывая глаза.

— На далекие острова, — в его голосе впервые за утро проскользнула теплая улыбка. — Там только бесконечный лазурный океан, жаркое солнце и мы двое. Никаких отчетов, никаких жаждущих, никаких преследований. Только тепло и тишина. Ты заслужила это, Вивьен.

Она улыбнулась в ответ, представляя соленый ветер и белый песок. Она была согласна. Она была готова оставить этот серый город, полный боли, чтобы начать их настоящую совместную жизнь там, где ничья тень не сможет омрачить их выстраданное счастье.

Сборы были стремительными, почти лихорадочными, словно они пытались обогнать само время, стремясь оставить позади пронизывающий до костей холод этого проклятого города. Дамиан не желал терять ни единой минуты в этом сером, пропитанном ложью и вечным туманом месте, которое слишком долго и методично высасывало из них жизненные соки. Уже через несколько часов их частный самолет плавно разрезал густые свинцовые облака, унося их прочь от бесконечных юридических формальностей, давящих стен пентхауса и тяжелых, удушливых воспоминаний.

Когда шасси наконец коснулись раскаленной полосы на далеком, затерянном в бескрайнем океане архипелаге, Вивьен почувствовала, как первый глоток тропического воздуха, густого, влажного и пахнущего солью, окончательно вытеснил из ее легких остатки городской гари и того липкого страха, что преследовал ее долгие годы.

Их пристанищем стал крохотный, затерянный в бирюзовых водах океана безлюдный остров. Огромная вилла, возведенная из светлого природного камня и ценных пород темного дерева, стояла на самом берегу, искусно укрытая от любых посторонних взглядов пышной, сочной зеленью пальм и цветущих лиан. Здесь не было городской суеты, не было навязчивого шепота за спиной или осуждающих взглядов коллег по Департаменту.