Книга Милфа для генерала дракона, страница 87 – Кристина Юраш

Она осторожно, обеими руками, прижала игрушки к груди, словно это были не деревянные фигурки, а хрупкие, бесценные сокровища. Кукла выглядывала из-за сгиба её локтя, глядя на мир бусинными глазами.

— Передам, госпожа. Обязательно.

Она ушла, и я проводила её взглядом. Широкая спина, простой ситцевый платок на голове, натруженные руки, прижимающие к сердцу чужую щедрость. Женщина, которая потеряла сына и решила отдавать своё молоко чужим детям, потому что тело не спрашивает разрешения у горя.

Когда всё было закончено и слуги разошлись, ко мне подошёл Грейвс. Он ступал так тихо, что я заметила его только в момент, когда он заговорил:

— Маркиза...

Я вопросительно посмотрела на него, смахивая с подола невидимую пылинку.

— Его светлость скоро вернётся из штаба, — произнёс он ровным тоном, но я уловила подтекст. — Думаю... будет лучше, если первое впечатление от этих перемен он получит самостоятельно. Без... предварительных объяснений.

Я улыбнулась. Уголок рта дрогнул сам, без моего разрешения.

— Боитесь за меня, Грейвс?

Старик не моргнул.

— За генерала, маркиза.

Я рассмеялась. По-настоящему. Звук вышел хриплым, немного ломаным после стольких дней молчания и слёз, но это был смех. Живой. Тёплый. И всё-таки я ушла, подчинившись немой просьбе, скрытой за безупречной вежливостью.

Вернувшись в свою комнату, я достала со стола пузырёк с лекарством. Тёмная жидкость булькнула за стеклом, когда я покрутила его в руках. Горькая полынь, ржавое железо, привкус поражения.

— Маленькая капризная девочка... — пробормотала я своему отражению в тёмном стекле. — Послушная девочка, которая ест суп, пьёт гадость и покупает игрушки внуку, которого ей разрешают видеть по расписанию.

Я снова улыбнулась. Странно. Сегодня лекарство казалось не таким отвратительным. Может, потому что во рту ещё оставался привкус победы. Или надежды. Или того и другого, перемешанного в равных долях.

Я вытащила пробку и выпила одним глотком. Даже не поморщилась. Горечь прошла по горлу, обожгла язык, но я уже привыкла. Ко многому привыкла за эти дни.

— Вот видите, господин генерал, — произнесла я в пустую комнату, ставя пустой пузырёк на стол с глухим стуком. — Я умею быть послушной. Иногда. Совсем редко. Когда мне это выгодно.

За окном, во дворе, застучали колёса. Тяжёлый, уверенный звук, от которого дрожали стёкла.

Вернулся.

Ноги сами понесли меня из комнаты. Я шла по коридору, придерживая юбку, и чувствовала, как сердце ускоряется. Не от страха. От предвкушения. Интересно... что он скажет? Как отреагирует человек, который превратил детскую в склеп, увидев в ней плюшевого медведя и воздушного змея?

Я немного опоздала. Генерал уже поднялся и первым делом направился к сыну.

Я почти коснулась дверной ручки детской, когда из комнаты прогремел голос генерала. Громкий, возмущённый, вибрирующий от того самого древнего, звериного недоумения, которое я научилась отличать от настоящего гнева.

— Это что ещё за безобразие?!

Я замерла. Пальцы зависли над бронзовой ручкой в виде звезды. И сердце почему-то радостно подпрыгнуло, ударившись о рёбра изнутри.

Не ярость. Не холодный приказ. Не тихое «убрать немедленно». Безобразие. Возмущённое, почти растерянное. Как у человека, который обнаружил, что его крепость захвачена не армией, а плюшевыми медведями.