Книга Милфа для генерала дракона, страница 80 – Кристина Юраш

И всё. Моё сердце окончательно, бесповоротно капитулировало.

— Ах ты мой хороший... — всхлипнула я, прижимая его к себе и покрывая поцелуями.

Он пах молоком. Тёплой, живой кожей. И чем-то удивительно родным, что не поддавалось описанию. Наверное... детством.

— Ночью покричал немного, — сказала кормилица, поправляя край одеяла. — Но это даже хорошо.

Я сразу подняла голову, чувствуя, как внутри снова напрягается струна.

— Хорошо?

Она улыбнулась, и в уголках её глаз собрались лучики морщин.

— Конечно. Шустрый мальчик. Таким и должен быть. Мой старший тоже покоя никому не давал, кричал так, что окна дрожали. Теперь кузнецом работает. Здоровенный вырос, подкову голыми руками гнёт.

Она сказала это с такой гордостью, что я невольно улыбнулась, чувствуя, как тяжёлый камень в груди слегка сдвигается.

— Значит, крики ребенка для вас нормально? — спросила я, прикидываясь дурочкой.

— Ещё как. Если ребёнок спит сутками, тихий да спокойный — вот тогда начинай переживать да молиться. А этот... — она ласково, с настоящей, не показной нежностью посмотрела на малыша. — Этот жить любит.

Я почувствовала, как внутри что-то отпустило. Совсем чуть-чуть, но отпустило. Дышать стало легче. Хорошая кормилица. Мне нравится.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Не генералу. Кормилице.

Она не стала хвастаться рекомендациями. Не оправдывалась. Не суетилась, пытаясь угодить хозяину дома. Она просто говорила о ребёнке так, как говорят женщины, которые вырастили собственных детей и знают цену каждому крику и каждому вздоху. Именно это внушало доверие.

— Если что-то покажется вам странным, мэм, — продолжила она, понижая голос, — сразу говорите. Лучше десять раз спросить, чем один раз промолчать и упустить. Я вот своего… упустила… Последний был… Он родился тихоньким. Слабеньким. Так и ушел ночью… А я вот в кормилицы подалась… Грудь давит. Дай, думаю, что моему Тиссу не пригодилось, другим отдам. И чуть подзаработаю.

Я кивнула, не в силах оторвать взгляд от внука.

— И вы тоже говорите, если что-то не так, — прошептала я.

— И не бойтесь брать его на руки почаще, — добавила кормилица, уже отходя к столику с пелёнками. Ее мозолистые руки раскладывали пеленки красивыми стопками так уверенно, словно она делала это тысячи раз.

— Дети не портятся от любви. Это вам любой скажет.

Я крепче прижала малыша к себе, чувствуя, как его крошечное сердце бьётся в ритме с моим.

— Спасибо.

Снова. Потому что других слов сейчас не находилось.

— Смотрите, он маме радуется! — умилилась кормилица. — Матушка у тебя красавица, да!

Я замерла.

Маме...

Только потом до меня дошло.

Генерал молчал. Он просто стоял и смотрел на меня. И это начинало раздражать.

— Ну? — требовательно произнесла я, и мой голос прозвучал глухо, отразившись от высоких панелей.

Он посмотрел на меня. Серые глаза были спокойными, лишёнными привычного льда, но и тепла в них не было. Только сосредоточенность.

— Что?

Он словно вернулся в реальный мир из собственной задумчивости.

— Вы ведь не просто так попросили меня выйти из детской, — раздраженно произнесла я, продолжая смотреть на него.

Интересно, о чем он задумался? О чем таком важном можно думать?

Генерал ничего не ответил. Мы прошли несколько шагов бок о бок, и звук наших ног по паркету казался неприлично громким. Его мундир шуршал тихо, мерно, а моё платье всё ещё пахло молоком и детским мылом.