Книга Милфа для генерала дракона, страница 40 – Кристина Юраш

Потом дошла до последних писем.

«Уважаемая мамочка...»

Я нахмурилась. Перечитала. Строка не изменилась. Официальная. Выровненная. Будто писала не дочь, а придворный секретарь.

Следующее.

«Уважаемая матушка...»

Я замерла. Лист дрогнул в руках, смяв угол.

Ещё одно. Снова: «Уважаемая матушка...»

Я вытряхнула всё содержимое на кровать. Бумага рассыпалась по коленям, как снег. Ранние. Поздние. Я раскладывала их по порядку, выстраивая хронологию из чернил, отступов и знаков препинания.

Нет. Дело было не в замужестве. Не в переезде в этот роскошный дом, где ей предстояло быть хозяйкой. И даже не во времени.

Я встала, отложив письма, и пошла к столу, беря бумагу и чернильницу. И тут же принялась выставлять даты писем, чтобы понять, где произошел разрыв.

Я заметила его почти сразу. Первое письмо — теплое, пропитанное любовью, рассказывало о том, что она немного приболела. Я помню, что тогда порывалась приехать, но она сказала, что ничего серьезного. Просто легкое недомогание. И доктор вот-вот приедет.

И потом через два дня письмо, которое напоминало разговор сквозь зубы. Она писала, что с ней все в порядке. Что я могу не беспокоиться. Коротко, сухо, официально.

До болезни Лотессы — «Мамочка. Мама. Мамуля». Письма дышали, путались в запятых, пахли спешкой и жизнью.

После недомогания тон резко меняется на «Уважаемая мамочка».

А ещё позже, за месяц до смерти... «Уважаемая матушка». Строго. Без ошибок. Без души. Без единого следа той девочки, которая когда-то рисовала сердца на полях.

Я медленно закрыла глаза. В висках застучало, отдаваясь в зубах.

Значит...

Что-то случилось именно тогда. Во время того легкого недомогания, которое продлилось два дня. Что-то настолько серьёзное, что после нее моя девочка сломалась. Или ее сломали. И она больше никогда не стала прежней.

Что это могло быть? То, что я не приехала? Так она сама настаивала на том, чтобы я не приезжала. Обида? Нет. Не похоже. Точнее, похоже, но я не понимала, чем я ее обидела? Что я сделала не так?

Я аккуратно, бережно, как собирают осколки битого стекла, сложила письма обратно. Теперь у меня была ниточка. Бесполезная, бессмысленная, не дающая никаких ответов ниточка. Все случилось во время легкого недомогания. А что случилось? Это можно выяснить у слуг.

— Госпожа?

Я подняла голову. В дверях моей комнаты стоял Грейвс. Его лицо было непроницаемо, как фарфоровая маска, залитая воском.

— Сегодня мои десять минут, — сказала я. Голос звучал ровно. Я тренировала его с утра, чтобы он не дрожал.

Он неловко кашлянул в кулак.

— Его светлости нет дома. Он выехал по делам с рассветом.

— И? — нахмурилась я, глядя на дворецкого.

— Без личного распоряжения генерала я не имею права пускать вас туда. Тем более, что он четко обозначил. Все ваши визиты к ребенку только в его присутствии, — вздохнул дворецкий.

— Я что, похожа на монстра? — спросила я, теряя остатки терпения. — Или что он там себе придумал? Что я обижу ребенка?

— Госпожа, прошу вас, успокойтесь, — произнес дворецкий, пытаясь меня успокоить. — Я просто выполняю волю хозяина.

Я вздохнула. Все в этом доме, включая генерала, считают меня монстром. Но я не понимала, в чем причина. Почему моя доченька вдруг отвернулась от меня? Почему она рассказывала генералу обо мне такие ужасы, что мне самой страшно это слышать! Почему она не хотела подпускать меня к ребенку?