Книга Прошлые жизни Евы, страница 82 – Инесса Мизер

— И что теперь? — спросил она, и в этом «что теперь» не было паники, только усталость и желание понять правила игры.

Эсмеральда уткнулась лицом ему в плечо, и голос её прозвучал глухо, будто сквозь вату:

— И почему сейчас?

Константин чуть помедлил, подбирая слова, чтобы не напугать ещё сильнее:

— Может, потому что человечество стоит на пороге чего-то большого. Ева ждёт необычного ребёнка — этот момент видимо настал!

Ева медленно подняла голову, не отстраняясь от Михала, но будто стараясь увидеть картину целиком.

— Мы просто будем стоять и смотреть? — спросила она тихо.

Словно в ответ на его слова трещина в воздухе дрогнула, и сквозь неё отчётливо донёсся звук — не гул, не напев, а что-то среднее между вздохом и шёпотом ветра в высокой траве. И на миг, совсем на секунду, вместо московских высоток за окном проступила другая панорама: пологий берег, широкая река, тропа, уходящая в лес, и небо — огромное, низкое, голубое, дышащее.

Муська издала ещё один сдавленный звук и забилась так глубоко под шкаф, что виден был только кончик дрожащего хвоста. Трещина в воздухе пульсировала, как тонкая рана, — она расползалась, и с каждым её вздохом в комнате становилось чуть прохладнее. Муська наконец выползла из-под шкафа, но не побежала прочь, а замерла на полпути, прижав уши, и уставилась туда, где дрожало пространство. Её усы мелко вибрировали, будто она считывала неслышный для людей сигнал.

— Она видит, — тихо сказал Константин, не отпуская Эсму. Его голос звучал так, словно он сам до конца не верил в то, что произносит. — Кошки всегда видят больше, чем нам кажется. Они не делят мир на «это возможно» и «это нет». Для них всё — одно полотно.

Неожиданно Ева схватилась за живот.

— Кажется началось.

— Я позвоню в скорую. — Эсмиральда кинулась к телефону.

Мужчины чуть не врезались лбами и мельтешили по комнате в поисках чего-то необходимого в таких случаях.

Они наконец сообразили, что мечутся впустую, и застыли посреди комнаты. Один из них тот, что повыше, Михаил — рывком распахнул шкаф и принялся швырять на кровать свёртки пелёнок и распашонок, будто от скорости зависела чья-то жизнь. Второй судорожно перебирал ключи на крючке у двери, бормоча: «Где же… где же…»

— Не надо скорую! — голос Евы прозвучал неожиданно твёрдо, хоть и прерывисто. Она медленно опустилась на край дивана, стараясь дышать ровно, как учили на курсах.

— Сначала… посчитаем промежутки. У меня ещё есть время.

Эсмеральда замерла с телефоном в руке, переводя взгляд с Евы на мужчин и обратно.

— Принеси воды. И таймер поставь. И пусть они… пусть перестанут грохотать. От этого только хуже.

Мужчины будто очнулись от ступора. Тот, что раскидывал пелёнки, замер с очередной распашонкой в руках, потом аккуратно сложил её.

В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Евы да тиканьем старых напольных часов в углу. Эсмеральда вернулась со стаканом воды и села рядом, готовая хоть родить самой, если понадобится. В этом ожидании, в этом хрупком затишье перед бурей, все вдруг почувствовали: сейчас рождается не только новая жизнь — рождается и что-то другое, то, что навсегда свяжет их воедино.

В этот момент новая волна накатила неожиданно, скрутила тело, заставила стиснуть пальцы так, что побелели костяшки. Ева закрыла глаза, сосредоточилась на дыхании, на ровном голосе Эсмеральды, которая начала считать вслух: