Книга Прошлые жизни Евы, страница 81 – Инесса Мизер

Михаил и Константин переглянулись "Неужели это оно? "

Эсмеральда показалась в дверях, совершенно заспанная, в пижаме с красными сердечками. Она зябко обхватила себя руками, будто внезапно продрогла, хотя в квартире было тепло.

— Что происходит? Почему так тихо? — голос у неё вышел хриплым со сна, и от этого прозвучал особенно неуместно, почти по-детски.

Никто не ответил сразу. Все снова смотрели в окно. Трещина уже не была тонкой нитью — она расползалась, как надорванная ткань, и теперь напоминала длинную, неровную молнию, прошившую горизонт. Свет из разлома стал ярче, но не резче: он не слепил, а будто размывал края предметов, из-за чего башни «Сити» на миг потеряли чёткость, все что попадало под лучи словно статуи из песка распадались, и собирались вновь, как изображение на старом экране, когда сбивается настройка.

Михаил невольно прижал ладонь к стеклу. Оно было холодным — не просто прохладным от вечера, а ледяным насквозь, будто за окном уже не сентябрь, а глубокая зима. От прикосновения по поверхности побежали тонкие узоры, похожие на иней, хотя изнутри окна не запотевали.

Константин медленно поднял руку, будто хотел дотянуться до разлома, но замер, не завершив движения.

— Это не атмосферный эффект, — сказал он вдруг ровно, без паники, словно докладывал о чём-то рабочем. — И не оптическая иллюзия. Пыль… она не оседает. Она как будто не из этого воздуха.

Ева отступила на шаг, натыкаясь спиной на стол. Посуда тихо звякнула.

— Что это за граница? — Она произнесла это так, будто сама испугалась собственных слов. — Она не просто появилась, она движется!?

В этот момент низкий гул, который до этого звучал где-то вдалеке, будто прокатился ближе. Он не был похож на гром: в нём не было резких ударов, только тяжёлая, вибрирующая нота, от которой мелко подрагивали стёкла, и неприятно сжималось под рёбрами. И тут Муська, до этого лишь мелко дрожавшая под шкафом, издала ещё один звук — короткий, отчаянный, похожий на всхлип. А потом из темноты под мебелью донёсся тихий скрежет когтей: она пыталась зарыться глубже, туда, где нет этого света и гула.

— Переход в другое измерение. — Михаил подошёл к Еве и обнял её.

Тоже самое сделали и Константин с Эсмиральдой.

В этот миг где-то внизу, во дворе, разом замолчали все городские звуки: ни гудка, ни лая, ни голоса из открытого окна — на секунду город будто выключили, оставив только этот низкий гул и тот далёкий напев. И в этой тишине стало слышно, как в их квартире тикают часы на стене, как на плече у Михаила дышит Ева, как где-то под шкафом мелко дрожит Муська.

— Да. Переход, — Константин крепко сжимал в объятиях Эсму, она дрожала не от холода, а от глобальных событий происходящих здесь и сейчас. — Они открываются сами — на стыках времени, на границах сезонов. Обычные люди не чувствительны к таким переходам. Они его просто не заметят. Но, если каждый из нас это видит и ощущает, поздравляю — вы избранные!

Ева прижалась плечом к Михаилу, будто проверяла, насколько он настоящий, насколько тёплый, насколько из этого мира. Эсмиральда хотела возразить — мол, никакая она не избранная, у нее обычная жизнь, ипотека, планы на ремонт, — но вдруг вспомнила, как вчера вечером, укладываясь спать, поймала себя на мысли, что всё, что казалось важным ещё месяц назад (сроки проектов, споры на работе, список дел), вдруг съёжилось до размера горошины. И вместо этого она думал о том, как пахнет дождь на разогретом асфальте и почему в детстве ему всегда казалось, что за гаражами во дворе начинается совсем другая страна.