Книга (Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание, страница 205 – Александра Воронцова

Ну или знания, как у Дальтиго.

Самой бы мне и в голову не пришло, что эта вещь хоть чего-то стоит.

В моих глазах она имела ценность только как часть наследства, оставленного отцом. Хотя и наследством-то это не назовешь. Коробку оставил для меня ректор Коренжи.

— Может, его повредили? — Ренци не спешил отказываться от своей версии. — Но я даже не пойму, как это может быть частью венца…

Я снисходительно посмотрела на него.

— Если он парный к императорскому, то уж, наверное, рассчитан на женщину. И крепится венец, скорее всего, как тиара, к волосам.

— Зачем?

— Судя по весу осколка, венец довольно тяжелый. Не думаю, что ронять его полезно. Как он хоть выглядел? В книге, которую ты читал, какое-то описание было?

Дориэн вытащил из стопки на краю стола одну из моих тетрадок, и на чистой страничке набросал схематичное изображение.

Я повертела обломок в руках.

— Это крайняя часть основания, — пришла к выводу я. — Думаешь, его наличие настолько важно, что кто-то жаждет получить его любой ценой?

— Наверняка, — уверенно кивнул Ренци. — Сумасшедших достаточно. Одни ученые чего стоят, — напомнил он мне о словах Дальтиго, утверждавшего, что даже музей Седьмого факультета будет готов выложить за этот артефакт круглую сумму. — Однако я не понимаю, каким боком это может иметь отношение к событиям, которые происходят в академии сейчас?

Я устало вздохнула. После того, как я выплеснула на Дориэна свои домыслы, а потом и гнев, я почувствовала себя опустошенной. Мне захотелось спать, и глаза уже слипались.

— Я тем более запуталась окончательно, — зевнула я, малодушно желая, чтобы Ренци свалил наконец из моих покоев и дал мне доспать несколько оставшихся до утреннего гонга часов.

Но Дориэн казалось был полон энергии, чем раздражал неимоверно, хотя я очень хорошо понимала его желание во всем разобраться.

— Слишком много деталей, — поморщился он. — Давай перечислим все, что мы знаем в хронологическом порядке. Абсолютно все, что может касаться это запутанного клубка.

— И с чего начинать? — зевнула я.

Ренци в ответ тут же зевнул и посмотрел на меня с досадой.

— С твоего отца, — буркнул он, проморгавшись.

— Папу обвинили… — начала я.

— Нет, сначала, Чаргетто, — Дориэн взял еще один чистый лист и вывел на нем жирную цифру «один». — Более двадцати лет назад у твоего отца появилось что-то, что понадобилось некоему шантажисту, — красивый почерк вывел вопросы: «Чем обладал Иво Чаргетто?», «Как это к нему попало?».

— А второй вопрос зачем? — не поняла я.

— Одно дело владеть вещью на законный основаниях, а другое — на сомнительных, — наставительно произнес Ренци, и я тут же поджала губы. Мне не нравилось, когда моего отца подозревали в преступной деятельности, но заходить на новый виток скандала у меня сил не было, так что я промолчала, но скривилась так, чтобы Дориэн понял, как глубоко я с ним несогласна.

Как обычно это не возымело никакого действия.

О продолжил как ни в чем не бывало:

— И где-то лет двадцать назад лорд Чаргетто стал получать записки с невнятными требованиями, которые в конце концов превратились в угрозы.

Цифра «два» украсила бумагу. За ней последовало: «Один ли человек написал все записки?», «Требовал ли шантажист неизвестное из пункта один?».

Увидев, что Ренци реши продолжить дальше, я не утерпела и потребовала: