Книга Двойной удар цветущей сакуры, страница 49 – Рина Львович

— В дом. Живо. — Его приказ был коротким и окончательным. — Сумико ждет. И если кто-то из вас посмеет заговорить с ней о подземных ходах... я не стану вмешиваться в то, как она вас накажет.

— Чего он так злиться? — спросила Косуми.

— Он не злиться, — спокойно ответила Ася, — он так улыбается. Еще бы к ним в поместье такое счастье, как мы привалило. Вот и радуется, горемычный. Идем. Нам еще с Сумико знакомиться, корой ни за что, ни про что награда в виде нас прилетела.

Ёсихиро, который уже переступил порог главных ворот, замер, услышав фразу про «счастье» и «горемычного». Он не обернулся, но его плечи заметно напряглись, а челюсть сжалась с таким силой, что стали видны желваки. Сравнение его — наследника клана Минамото, стального лидера гвардии — с каким-то несчастным, обделенным радостью человеком, являлось ударом по самолюбию похлеще, чем прыжковый удар Аси в нос.

— Горемычный... — едва слышно прошипел молодой человек сквозь зубы.

Араками, идущий рядом с девушками, едва не согнулся пополам от беззвучного смеха. Он с нескрываемым восторгом посмотрел на блондинку, и в его взгляде теперь читалось не просто любопытство, а почти фанатичное одобрение. Эта женщина умудрялась выбешивать младшего брата, даже не стараясь, просто констатируя факты в своей манере.

— О, вы даже не представляете, как точно вы его описали, — прошептал первый сын клана, подмигивая Фукуи. — Мой брат — настоящий эталон трагизма. Его единственное хобби — считать пылинки на своих доспехах и злиться на весь мир. Вы просто стали глотком свежего воздуха в этом склепе.

В этот момент перед ними возникла высокая, сухая женщина в безупречно отглаженном темном кимоно. Её лицо было похоже на маску из белого фарфора — ни одной лишней эмоции, ни одной морщинки. Сумико смотрела на гостей с таким выражением лица, будто перед ней были не люди, а два очень грязных и шумных пятна на её идеально вычищенном полу.

— Господин Ёсихиро, — её голос был сухим и холодным, как зимний ветер. — Вы привели их в дом. Я надеюсь, они уже проинструктированы о правилах тишины? — Сумико перевела взгляд на девушек, и в этом взгляде было столько ледяного осуждения, что даже воздух вокруг, казалось, похолодел.

— Проводите их в западное крыло. И убедитесь, что они не оставили грязи на татами. Я не потерплю хаоса в этом. — Второй сын клана, всегда спокойный, словно скала во время шторма, уже еле сдерживался.

Араками делает изящный жест рукой, указывая на Сумико, и в его голосе звучит предвкушение.

— Вот она, наши дорогие гости. Знакомьтесь с сердцем этого дома. Сумико — мастер порядка и тишины. — Он делает многозначительную паузу, глядя на Касуми с лукавой улыбкой. — Постарайтесь не слишком сильно нарушать её тишину. Боюсь, её методы «воспитания» куда более... основательны, чем мои. Она не любит ложки и подземные тоннели.

— Будем лечить. — Тут же отзывается морпех, и на всякий случай делает книксен. — Ася Горная.

— Фукуи Касуми. — У каскадерши приветственный поклон был гораздо изящнее.

Сумико даже не моргнула, когда капитан выдала свою странную фразу про «лечение», а затем исполнила книксен. Для неё этот жест выглядел не как знак уважения, а как какая-то нелепая конвульсия, совершенно не соответствующая этикету. Однако изящный поклон Касуми заставил её глаза на долю секунды сузиться — она отметила, что одна из девушек всё же знает, как себя вести, что делало её поведение ещё более подозрительным.