Книга Единственная, кого не выбрали, страница 61 – Стейси Кроу

— Вот это, — я робко указала на розовое.

Служанка кивнула, и пока я погружалась в благоухающую, обжигающе приятную воду, она с подручными принялась за быструю, ювелирную работу – подгонку платья. Я закрыла глаза, пытаясь смыть не только дорожную грязь, но и тяжесть страха. Вода успокаивала. А в голове, против воли, всплыли воспоминания.

«Раздевайся». Его резкий приказ в покоях. Я стояла перед ним голая, дрожа от стыда и ужаса, а его быстрые, безличные пальцы управлялись со шнуровкой дорогого шелка. Тогда он видел во мне лишь удобный инструмент, грязную тряпку, которую нужно быстро отмыть и нарядить для спектакля. Кто бы мог подумать, что эта нелепая, унизительная случайность приведет меня сюда? В личные покои дворца другой страны, где мне подают ванну и предлагают выбор между тремя прекрасными платьями.

Я чувствовала, как лицо заливается краской, и погрузилась в воду с головой, пытаясь потушить жар воспоминаний.

После ванны служанки обтерли меня мягчайшими, ворсистыми полотенцами и помогли облачиться в розовое платье. Оно село идеально, будто было сшито именно для меня. Ткань была теплой и мягкой на ощупь. Затем они усадили меня перед зеркалом. Пальцы служанки вплетали в мои слегка влажные волосы тонкие серебряные нити и жемчужины, собирая волосы в элегантную, но не вычурную прическу. Я смотрела на своё отражение и почти не узнавала себя. В этом образе не было ничего от переодетой куклы или испуганной мыши. Это была… девушка. С тихой, нежной красотой, которую я в себе никогда не замечала.

— Вы прекрасно выглядите, госпожа, — почтительно сказала старшая служанка и, закончив, вместе с помощницами поклонилась и вышла, оставив меня одну.

Я стояла посреди комнаты, пытаясь освоиться с этим новым обликом, с этим чувством чистоты и хрупкого достоинства, когда дверь в мои покои распахнулась без стука.

Вошел принц Джером.

Я мгновенно встала и сделала реверанс, опустив глаза. Перед ним не нужно было играть роль фаворитки. Он знал правду. Я была пылью, и он не давал мне забыть об этом.

Мужчина медленно прошелся вокруг меня, оценивающе, как покупатель осматривает скотину на рынке. Его взгляд был холодным и насмешливым.

— Ты знаешь своё место? — Спросил он наконец, и его бархатный голос был отравлен ядом. — Ты не опозоришь на ужине моего брата, уяснила?

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить слово. Горло сжалось.

Он усмехнулся, и эта усмешка была откровенно недоброй.

— Ты выглядишь хорошо. Красивая обертка для пустышки.

От его слов стало больно, как от пощечины. Я почувствовала, как внутри всё сжимается, но продолжала смотреть в пол. И тут что-то в его лице изменилось. Лёгкая насмешка сменилась чем-то более тёмным, более личным. Он шагнул вперед, встав так близко, что я почувствовала запах его дорогого парфюма, и теперь смотрел на меня сверху вниз, всем своим видом демонстрируя превосходство.

— На колени, — скомандовал он тихо, но так, что в его голосе не осталось и тени шутки.

Я опешила. Мне не понравилось это. Не понравился этот тон, этот взгляд. Но что я могла сделать? Приказ принца. Я как была никем, так и осталась. Глупая надежда на платье и прическу развеялась в мгновение ока. Старая, знакомая волна покорности и страха накрыла меня с головой.

Я медленно, будто против собственной воли, опустилась на колени на холодный каменный пол. Пышные складки розового платья мягко обвили мои ноги. И в этот момент, как по сигналу, из глаз сами по себе покатились слезы. Тихие, горячие, горькие. Не от боли, а от унижения. От осознания, что сколько бы шелка на тебя ни надели, внутри ты остаешься той же самой поломойкой, которую можно поставить на колени одним словом. Ничто не может это исправить. Никогда.