Книга Единственная, кого не выбрали, страница 51 – Стейси Кроу

Я исполнил её просьбу. Ускорился. Каждое движение было точным, выверенным, направленным на то, чтобы довести её до той грани, где тело перестаёт принадлежать разуму. Я одной рукой обхватил её за талию, прижимая к себе, а другой нашёл ту маленькую, твёрдую точку между её ног, которая заставила её взвыть.

— Любимый… — Слово вдруг сорвавшееся с её губ в порыве наслаждения. — Я… я сейчас…

— Лети, — приказал я ей на ухо, и сам почувствовал, как контроль вот-вот сорвётся, как волна нарастает и в моём собственном теле. — Лети для меня.

Её крик, когда она достигла пика, был беззвучным, лишь судорожный выдох и невероятное, пульсирующее сжатие вокруг меня. Этого было достаточно, чтобы сорвать и меня в пучину, и я позволил себе это, с тихим стоном, зарывшись лицом в её рыжие волосы, чувствуя, как границы между нашими телами окончательно растворяются в едином, горячем катаклизме.

Мы рухнули на диван вместе, сплетённые, тяжёлые, абсолютно опустошённые. Долгое время слышалось только наше синхронное, прерывистое дыхание. Я всё ещё был внутри неё, и ни один из нас не спешил это менять.

Наконец я осторожно вышел, перевернул её на бок, прижал к себе. Она прильнула, как птенец, её тело было лишено всякого напряжения, каждая мышца благодарно расслаблена.

— Ну что, — прошептал я, целуя её в макушку, — теперь кончено?

Она слабо покачала головой, уткнувшись носом мне в грудь.

— Нет, — её голос был сонным, довольным. — Просто… пауза.

Я усмехнулся в темноту. Это был не конец урока. Это была лишь концовка первой главы. А впереди, я знал, будут ещё многие главы этой странной, тёмной и восхитительной книги под названием «Мирабелла». И я с нетерпением ждал возможности их написать.

…Пауза.

Это слово, произнесённое её сонным голосом, сладкое и тёплое, как мёд. Пауза. Не конец. Обещание продолжения. И в этой простой фразе было что-то, что пробило брешь в моей привычной, циничной броне.

Я лежал, прижимая её к себе, и ощущал не просто приятную опустошённость. Во мне бушевало что-то новое, тревожное и пьянящее. Воодушевление. Не от удачной сделки или униженного соперника. От открытия. От того, что я нашёл не просто тело, а… отклик. Чистый, неподдельный, лишённый расчёта. Она не играла в страсть. Она её проживала, с той самой первой неумелой дрожью до этого финального, доверчивого «пауза». И этот отклик был направлен на меня. Не на принца, не на щедрого клиента. На того, кто был с ней в этой комнате.

Её дыхание выровнялось, став глубоким и медленным. Я смотрел на рыжие ресницы, отбросившие тени на щёки, на расслабленный рот. В ней не было ничего от жеманной усталости профессионалки. Была совершенная искренность утолённого желания. И эта искренность была заразной.

Я осторожно высвободил руку и провёл пальцем по её скуле.

— Мирабелла, — сказал я тихо. Она не проснулась, но её губы дрогнули в подобии улыбки.

Мысль, родившаяся где-то в глубине, оформилась в слова раньше, чем разум успел её отфильтровать, проанализировать, отмести как слабость.

— Я не хочу, чтобы кто-то другой видел тебя такой, — прошептал я ей в ухо. — Слышишь? Никто. Эти зелёные глаза, этот испуг, который превращается в жажду… этот стон, когда ты находишь нужную точку… Это моё. Только моё.

Она промурлыкала что-то неразборчивое и прижалась ближе.