Книга Единственная, кого не выбрали, страница 33 – Стейси Кроу

Принц посмотрел на меня. На мои окровавленные, трясущиеся руки, на мое лицо, залитое слезами. Его стальные глаза были чистыми, ясными и невероятно спокойными.

Он наклонился ко мне, взял мое подбородок в свои пальцы, крепко, но не больно, и заставил меня посмотреть на себя.

— Хороший удар, — тихо сказал он. Его голос был низким, почти одобрительным. — Чисто. В вену. С первого раза. Поздравляю, мышка. Ты стала убийцей.

* Прах *

Хороший удар. Ну как же. Как будто он оценивал качество вышивки, а не то, что я только что лишила человека жизни.

И тогда это накрыло меня.

Сначала странное покалывание в кончиках пальцев, будто они онемели. Потом ощущение, что кто-то сдавил мне грудную клетку гигантской рукой изнутри. Я попыталась вдохнуть, но воздух словно наткнулся на невидимую стену где-то в горле. Глубокий, свистящий звук вырвался у меня наружу, но это не был вдох. Это была попытка, которая провалилась.

Мир вокруг начал плыть. Края пещеры стали размытыми. Звук приглушенным, как будто я погружалась под воду. Единственное, что я слышала ясно, это бешеный, неистовый стук собственного сердца, громыхающий в ушах, словно оно пыталось вырваться из этой сжатой клетки. Я схватилась руками за грудь, за горло. Не могла дышать. Буквально. Воздух не поступал. Легкие были пустыми и горели. Паника, острая и слепая, залила мозг ледяным светом. Я задохнусь. Я умру. Это наказание. Это наказание за убийство.

Принц наблюдал за мной всего секунду. Его лицо изменилось. Исчезло то странное, одобрительное выражение. Сменилось сосредоточенностью. Он быстро встал на колени передо мной, схватил меня за плечи, его пальцы впились мне в кожу через ткань.

— Тихо, — сказал он, и его голос, обычно такой плавный и властный, прозвучал резко, как щелчок хлыста. — Эллис! Слушай мой голос. Слушай меня!

Я не могла слушать. Я могла только чувствовать этот ужасный вакуум в легких и всесокрушающую панику. Я закатила глаза.

— Взгляд на меня! — Рявкнул он, и его команда прорезала туман страха. Мои глаза, полные слёз, сфокусировались на его лице. Оно было близко. Серьезно. Сосредоточено.

— Дыши! — приказал он. — Я буду считать. Вдох! — Он сделал глубокий, преувеличенный вдох, его грудь поднялась. — Выдох! — Он выпустил воздух длинным, медленным потоком. — Смотри на меня и повторяй. Вдох!

Я попыталась. Получилось что-то вроде судорожного всхлипа. Воздуха хватило лишь на долю секунды.

— Не так! — Поправил он, не повышая голоса, но с непререкаемой твердостью. — Глубоко. Медленно. Представь, что пьешь воздух. Вдох!

На этот раз я сконцентрировалась на его губах, на движении его груди. Втянула воздух. Он вошел. Немного. Но вошел.

— Хорошо. Теперь задержи. На счет три. Раз. Два. Три.

Я задержала, чувствуя, как легкие растягиваются, как будто впервые за много лет.

— И медленно выдыхай. Через рот. Как будто дуешь на свечу, но так, чтобы она не погасла.

Я выдохнула. Длинно. Слёзы текли по моим щекам, смешиваясь с засохшей кровью, но я больше не задыхалась. Он снова повторил цикл. «Вдох. Задержка. Выдох». И снова. И ещё раз.

Он не гладил меня по голове, не говорил ласковых слов. Он был как командир на поле боя, отдающий четкие, спасительные приказы солдату, впавшему в истерику. И это работало. Его уверенность была якорем, за который я могла ухватиться. С каждым его вдохом и выдохом моя собственная грудная клетка понемногу разжималась. Воздух начал поступать глубже. Свист в горле сменился на тихое, прерывистое всхлипывание.