Книга Пленница Владыки Тьмы, страница 15 – Стейси Кроу

— Перестань, я сейчас умру от этой милоты! — фыркала Лина, но смеялась, и её смех был таким же лёгким и прозрачным, как эти пузыри.

Я помню, как из дома вышел папа с подносом.

— Дочка, мама испекла твои любимые кексы с корицей. Лин, тебе с шоколадом, как любишь.

Он потрепал нас обеих по волосам, и в его глазах я видела только одно – безусловную любовь. Меня любили просто за то, что я есть. Я думала, у Лины также. Только больше, богаче, круче. Я ведь видела их огромный дом.

Потом подъехала дорогая чёрная машина. Из окна высунулась мать Лины – утончённая, стройная и слишком деловитая.

— Лина, хватит валять дурака. У тебя через час репетитор по верховной магии. Садись.

Ни «как дела», ни «как погуляли». Лина помрачнела на глазах. Её плечи ссутулились, улыбка испарилась, сменившись каменной маской. Она молча собрала рюкзак и уехала, не оглянувшись.

Я тогда подумала: «Наверное, ей неловко приглашать меня в такой дворец». Теперь же, в этой сырой яме, до меня наконец дошло. Ей было стыдно. Не за дворец. За ледяную пустоту, что царила в его стенах. За то, что в нем не пахло домашней выпечкой и не звучал смех просто так.

Университетская вечеринка. Мне восемнадцать. Я чувствовала себя серой, невзрачной мышкой на фоне моей яркой подруги. Она в ослепительном платье была центром вселенной. Парни вились вокруг неё роем, и она купалась в этом внимании, отточено и грациозно, как учили. Я искренне восхищалась ею в этот момент.

А я стояла в сторонке, с коктейлем, который уже успел согреться в моей руке, и чувствовала себя невидимкой.

И вдруг ко мне подошёл Он. Ант. Самый красивый, самый уверенный парень на курсе. Тот, на кого заглядывались все, включая Лину.

— Ты всё портишь, — сказал он с такой ухмылкой, от которой у девушек подкашивались ноги.

— Я?.. Что? — я опешила, чувствуя, как горит все лицо.

— Своей задумчивостью. Ты так внимательно за всем наблюдаешь, что все вокруг кажутся дураками. Мешаешь людям веселиться.

Это был самый необычный комплимент в моей жизни. И самый эффективный.

Я не видела, как на другом конце зала застыла улыбка на лице Лины. Не видела, как её глаза, только что сиявшие от всеобщего внимания, стали холодными и острыми, как скальпель. Она смотрела на нас, и в её взгляде читался один-единственный вопрос: «Почему он подошёл к ней?».

Прошло два года. Мы с Антом были той самой парой, на которую все смотрели с восхищением. На людях.

На людях он был идеален. Держал меня за руку, целовал в щеку, с гордостью представлял: «Это Мири, моя девушка». Он был галантен, остроумен, и все мои подруги ахали: «Тебе так повезло!».

Лина была в первых рядах.

— Боги, он просто совершенство! — Восклицала она, наблюдая, как Ант при всех поправляет мне шарф. — Найдёшь мне такого же?

Я сияла от счастья. Я была слепа и глуха.

Я не замечала, как её взгляд на Анта становился все более голодным. Не видела, как её «случайные» прикосновения к его руке случались все чаще, как смех в ответ на его шутки стал слишком громким и натянутым, как комплименты ему – все более двусмысленными.

Но Ант это видел. И ловил это. Это льстило его самолюбию. Он собирал восхищение, как коллекцию.

Но стоило остаться одним, картина менялась кардинально. Его «любовь» жила за закрытой дверью и умирала на пороге.