Книга Жена северного князя, страница 39 – Адель Хайд

И выражала матушка мысли о том, что девку шверийскую прислали в Северное княжество как шпионку. И что всё-то она вынюхивает, и пытается выведать, а ведь, ежели сообщит, сколько на самом деле войска в Вышгороде, кто за границами смотрит, кто знает долго ли дождаться шверийской армии? А может, и не только шверийской, а ещё и норгалийской. Король-то Шверии вторую дочку выдал за норгалийского короля.

А потом ещё и дописано странно, что жена твоя мол была невестой норгалийского короля.

И не поверил бы князь.

Да только следом письмо пришло, что после того, как мать Ингу обвинила, Инга ночью сбежала. И не к нему сюда поехала защиты искать, как бы верная жена поступила, а в Приладожье уехала, к границе поближе.

Яромир сначала разозлился.

А потом подумал: «Что же мне жена-то не написала? Почему только мать?»

Но сворачивать и идти обратно, когда прошёл почти всю дорогу до цели, князь не стал. Всё равно пока дойдёт обратно, много воды утечёт. Потому решил, что вернётся, и тогда во всём разберётся.

Но матери отписал:

«Княгиню не трогать, пусть живёт в Приладожье. Приеду и разберусь».

* * *

Инга

А я и не знала, что такие дела творятся.

Занималась городом. А дела в городе пока были бесконечны. После того как мы установили заставы, и начали нанимать тиунов, которых, к удивлению моему, оказалось немало, мы довольно быстро закрыли все потребности.

Но мне этого было мало, потому что город мог развиваться, имея не только торговлю, но и ремёсла.

Но когда я спросила Павла, как здесь с ремесленниками дела обстоят, оказалось, что дела швах.

Глава 22

— Павел, а что здесь с ремесленниками? Как дело обстоит?

С ремесленниками дело обстояло ещё хуже. До того, как это ярлство перешло в Северное княжество, кого здесь только не было — и гончарных дел мастера, и косторезы, и ткачихи. А теперь все на другой берег перебежали.

Я вздохнула, и поняла, что надо возвращать мастеров.

— Пиши ещё указ. Объяви, что княгиня приглашает мастеров в город. Каждый мастер, кто вернётся в город до червеня*, получит освобождение от подати на два года. А коли его дело княгине понравится, то и подъёмные от княгини. Сумму подъёмных озвучу после разговора.

(*до июня)

Павел, как услышал про то, что я подъёмные собралась выплачивать, прямо аж позеленел весь. В ноги кинулся, так ему моих денег жалко стало.

— Матушка, помилуй! — заголосил Павел. — Где ж ты, княгинюшка, деньги-то возьмёшь?!

Я вздохнула и сказала:

— Встань, Павел, где возьму, не твоя забота. Твоя забота, за тиунами следить, крепость начать ремонтировать и мастеровых возвращать. А сейчас из тех, кто остался, ко мне всех зови, каждого выслушаю.

Уставала я страшно, потому что не на кого было переложить, бояр свои я ещё не нажила, да и терема своего у меня пока не было. Пока обжилась в доме посадника, а его самого из его дома почти выжила, оставила одно крыло для него и его семьи. Ничего быстрее мне крепость отремонтирует.

Ну а как иначе? Где людей принимать буду? А у него дом самый большой в городе.

Пожалела, что не хватило мне времени переговорить с кем-то из боярынь, которые при мне состояли. А вдруг кто-то из них пострадал после моего отъезда? Не все ведь наушничали свекрови про меня. Я всё-таки верила в хорошее, что есть в людях, так мне легче жить было.