Книга Жена северного князя, страница 42 – Адель Хайд

Янтарь, конечно, который они принесли, был удивительно красив. Много было камней с инклюзами, это когда внутри янтаря застыли навеки какие-нибудь доисторические комары или листочки. Я помнила, что в моём времени это стоило очень дорого и было редкостью.

А в молодости я ездила на экскурсию на завод, и там нам показали, как делают прессованный янтарь, а уже из него вырезают разные украшения. По сути, тот же янтарь, только переплавленный, это же смола, а значит её можно расплавить, вот только надо подобрать температуру.

И я спросила:

— При обработке янтаря, у вас много ли отходов?

— Да, высокородная княгиня, — отвечали ювелиры. — Отходов много, конечно. Особенно когда резьбу делают, а на янтаре часто резьбу заказывают.

— И куда же вы отходы деваете?

Оказалось, что они их выбрасывают.

«Ну, конечно, если природного янтаря много, то к чему мелочиться?»

А у меня на той самой экскурсии были прикуплены и бусы, и браслет из прессованного янтаря, и смотрелось это ничем не хуже, чем природный, а стоило гораздо дешевле. И что самое интересное, что если удастся расплавить, то форму можно будет придать любую.

— А вот что, — прервавшись на это мысли, произнесла я вслух. — Вы пока всё, что у вас остаётся, янтарную крошку и пыль, собирайте. Есть у меня задумка одна, и если придумаю, как её сделать, то и вас научу.

Во взглядах ювелиров пока читалось, что «княгиня не в себе», но вслух они, конечно, ничего не высказывали.

— Если у вас ещё какие-то пожелания, — задала я всё-таки вопрос, ведь понятно же, что подарки просто так не приносят.

— Слышали мы, высокородная княгиня, что вы собираетесь возвращать мастеровых в город.

— Собираюсь, — кивнула я, —раньше же в городе много мастеровых было?

— Много, — согласился со мной пожилой ювелир.

— А с какой целью ты спрашиваешь? — спросила я его.

— Так племянник у меня на той стороне остался, —и ювелир прищурился, будто бы оценивая, можно такое говорить или нет, но всё же решился, — скажи, высокородная княгиня, а, если он вернётся, да станем мы вместе дело делать, то освобождение от подати получим?

Я внимательно всмотрелась в его лицо. Невысокий, что-то восточное было в лице, и волосы тёмные, как и борода, в отличие от местных, которые в основном все русые были.

«И откуда такой продуманный взялся?» — подумала я.

А вслух спросила:

— Ка твоё имя мастер?

Старший представился, а вот сына так и не назвал. Звали продуманного ювелира Бецалель.

Но делать нечего, сама же пообещала, поэтому ответила:

— Если партнёром племянника возьмёшь, то будет тебе освобождение от подати.

И ещё раз напомнила про то, что надо собирать янтарную крошку и пыль.

— А долго ли собирать, высокородная княгиня? — спросил ювелир.

— А вот как мешок накопишь, — я руками размер показала, — так и вызывай меня.

А потом подумала, а вдруг он этот мешок год копить будет, и добавила:

— Но, если у меня свободное время будет, я пришлю к тебе посыльного, отсыпешь ему чуть-чуть, хочу свою задумку попробовать.

После ювелиров встретилась с кожевниками, за ними пришли хлебопёки, потом косторезы. Но это на меня одну их было много, а на самом деле на такой город мастеровых было крайне мало, потому что за два дня я со всеми и встретилась. Поэтому поехали мои гонцы во все концы, зазывать мастеровых обратно.