Книга Жена северного князя, страница 33 – Адель Хайд

Взглянула на Ругенвальда, и вспомнила. Я же его хотела отправить посадником в Приладожье!

Вот же оно! Вот решение!

— У меня есть куда бежать, — выдохнула я, — собирай людей, Ругенвальд, мы уезжаем. Смотри, может, придётся с боем пробиваться, пусть хирдманы будут готовы.

— Куда едем, ваше высочество?

— Называй меня теперь княгиней, хёвдинг, а едем мы наследство моё принимать, в Приладожье.

Мужчина склонил голову.

— Моя княгиня.

Я подумала, что он неисправим, ну да ладно, это мы ещё исправим.

Вслух же сказала:

— В монастырь я прятаться не стану, буду князя Яромира, мужа моего дожидаться в своём городе. Заодно посмотрю, что там да как, может, и там порядок наводить надобно.

И вдруг я увидела в глазах Ругенвальда восхищение. Он снова опустился на одно колено, взглянул на меня:

— Вы истинная дочь своего отца.

— Не трать время, Ругенвальд, его у нас и так нет.

Глава 19

Быстро выехать у нас не получилось. Бросить всё и в одном исподнем бежать в сторону шверийской границы я не хотела, поэтому пара часов ушла на то, чтобы собраться.

Когда я вышла из терема, отряд хирдманов уже стоял возле закрытых ворот, с факелами, в полном боевом облачении, и с оружием в руках.

Я подошла к воротам.

— Открывай, — сказала стоявшим на воротах стражникам.

Один из них вроде бы дёрнулся, но старший десятник дружины остановил его, я почувствовала, как у меня за спиной встал Ругенвальд, потому что от него тут же прозвучало:

— Скажите только слово, ваше высочество, и я открою эти ворота.

Но ведь и хирдманы были моими людьми, и те, кто стоял на воротах, тоже были моими, поэтому крови я не хотела.

— Почему ворота не открываешь? — спросила я десятника.

— Так распоряжение было, — замялся мужчина, —от боярина Остромира, что никого не выпускать, стало быть.

«Ага, — подумала я. — Значит, предполагали они, что узнаю я о том чёрном деле, что они задумали».

— Я не хочу крови, открой ворота и я уеду, потому как, если не откроешь, я всё равно уеду, не поднимешь же ты руку на свою княгиню? — сказала я.

Вдруг из-за спины раздался знакомый низкий голос:

— Открывай, десятник!

Это был Будай, кормилец* князя.

(*наставник)

Десятник всё ещё колебался, тогда Будай добавил:

— Открывай, говорю! Я сам с боярином обсужу.

Десятник пошёл открывать ворота.

— Пошто бежишь, княженка? — спросил меня Будай.

— Я не бегу, это временное отступление, — сказала я ему, подумав, что, кто как не бывший воин может понять про тактическое отступление, и добавила, — не хочу, чтобы со мной несправедливо поступили, а защитить себя тут я не смогу, потому что кровь проливать не хочу.

— Куда едешь княженка? — спросила Будай.

— В Приладожье поеду, и ежели у тебя есть связь с князем Яромиром, то так ему и передай, что княгиня его поехала наследство своё проверить, и, по надобности, хозяйство там поправить.

— А что же сама не напишешь?

— Сама тоже напишу, но тебя-то он дольше знает, поэтому и прошу, — я очень хорошо понимала, что Ольгерда не примени т князю Яромиру написать, да всё в своих красках пересказать, поэтому поддержка Будая была мне важна.

— Может, и верно, — сказал Будай.

На этом мы с ним разговор закончили, а, к тому моменту и ворота распахнулись, и я заметила, что хирдманы выстроились таким образом, чтобы их уже нельзя было закрыть.