Книга Темные тропы, страница 99 – Джули Шэн

Губы Джуна были теплее, чем руки, и в них ощущалась хищная настойчивость. От него пахло лесом и дымом, и этот аромат окутал сознание, как дурман. Хара ответила на поцелуй, позволив себе на миг забыть обо всех тревогах: о Дохёне, который наверняка не одобрил бы эту связь, о пробудившихся духах, о своей внутренней борьбе. Джун притянул Хару ближе, и губы его дрогнули так, будто каждое прикосновение причиняло ему боль. Хара почувствовала, как пальцы сжались сильнее на её руке.

— Ты не представляешь, как я устал бороться, – прошептал он, целуя, и Хара впервые услышала в его голосе не силу, а отчаянный страх.

Сердце Хары колотилось так, что казалось, ещё чуть-чуть, и оно вырвется наружу.

— Ты не боишься меня? – спросил Джун, с явным усилием над собой разорвав поцелуй. Он заглянул ей в глаза, и в свете уличного фонаря Хара увидела в его янтарном взгляде полыхающий пожар.

— Нет, – прохрипела Хара, цепляясь пальцами за его ладони, которыми он держал её лицо.

— Тогда увидимся? Боюсь, ты замёрзнешь.

Джун улыбнулся, поцеловав Хару в нос, и встал, отступив в тень, где его силуэт стал едва различимым. В следующую секунду он растворился в сумраке, как дым. И действительно, Хара уловила запах горьковатого дыма, знакомого ей ещё с тех пор, как они встретились впервые.

— Я не могу… – Она вскочила на ноги и сделала шаг вслед за ним, но замерла.

Казалось, что Джуна и не было здесь. И только лёгкий шлейф всё того же аромата дыма и леса, словно смешанного с жаром костра, висел в воздухе. Хара прижала руку к груди, чувствуя, как сердце разрывается от смятения.

Она вглядывалась в лунный свет, заливающий двор, и боролась с бурей чувств: страх, влечение, горечь, злость на себя и на судьбу. Внутри словно разрывался узел противоречий: она хотела и быть обычным человеком, и познать свои возможности, и сохранить связь с братом, и… возможно, быть рядом с этим лисом. Она закрыла лицо руками и осела обратно на террасу.

Кто эти другие? Токкэби? Злые духи? Или, быть может, целая армия существ, рвущихся в мир людей, как Дохён говорил о нарастающей активности в потустороннем мире? Возможно, уже завтра ей придётся перестать отрицать собственные возможности. Да, Дохён, наверное, взорвётся от ярости, узнав, что она добровольно окунается в магию, но есть ли у неё иной путь?

Убрав руки от лица, Хара задумчиво провела кончиками пальцев по губам, вспоминая вкус поцелуя Джуна. Огонь и дым, аромат леса, пьянящий, будто зелье шаманки. И всё-таки где-то в глубине души она понимала, что эта связь таит опасность. Он мог прийти, чтобы помочь, а мог вести игру ради собственных целей. Но он дал ей выбор.

— И что будет дальше? – тихо прошептала Хара, задрав голову к мутному небосводу. Луна стыдливо выглядывала из-за облаков, словно предсказывая, что ясности не будет в ближайшее время.

Собравшись с духом, Хара на миг прикрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях в теле. Раньше она боялась это делать, но теперь, после ночных разговоров и проявления силы, она хотела посмотреть, не увидит ли что-то ещё. Мурашки пробежали по коже, а в недрах сознания смутно сверкнуло нечто вроде золотистого сияния. Ей чудилось, что внутри неё затаилась большая сила, теплящаяся и ждущая, когда она сама её призовёт. И Хара обязательно призовёт. Она сделала выбор.