Книга Темные тропы, страница 110 – Джули Шэн

Что она чувствовала к Джуну? Он говорил, что не использовал свои чары на ней, тогда…

— Я не хочу возвращаться домой сегодня, – тихо прошептала Хара. – Не хочу видеть Дохёна.

— Оставайся, – ответил Джун мягко. – Только если хочешь, конечно.

И Хара медленно кивнула.

Джун подался вперёд и нежно коснулся её губ. Их дыхание слилось, и мир вокруг исчез, уступая место новой реальности, где не было тьмы и ран, а была лишь жизнь, сияющая в огне их сердец.

Пальцы Хары скользнули по его ключице, вверх к шее. Джун позволил себе выдох, наклоняясь ближе, обнимая её бережно за талию. И пространство, сотканное из мягких теней и пульса света торшера, окутало их таким теплом, какого не бывало в мире обычных людей. Джун аккуратно нависал над Харой, и она, отклоняясь всё сильнее, в итоге оказалась на спине. Всё вокруг затихло.

Хара всматривалась в его лицо. В поблёскивающие глаза, в тень от ресниц. Джун не спешил. Он ждал. Он давал ей выбор.

И она выбрала.

Пальцы сжались крепче, и Хара медленно притянула его к себе, первой коснувшись губами его губ, неуверенно, с лёгкой дрожью. Джун ответил мягко, терпеливо, обволакивающе. Поцелуи становились глубже. Их ритм – медленнее. Время замедлило свой бег, растекаясь вязкой патокой по плечам Джуна, и Хара будто увязала пальцами в ней. Джун касался её так, словно Хара была хрупким сосудом, и от любого неосторожного движения она могла разбиться. И Хара растворялась в этих касаниях, чувствуя, как страхи уходят, уступая место чему-то, что она ещё не знала, как назвать.

Он поцеловал её снова, глубже, дольше. Слова больше были не нужны. Джун целовал её лоб, веки, подбородок, шею. И от этих ласк Хара ощущала, как в ней всё сильнее разгорается пожар.

Её руки дрожали, когда она потянулась к поясу его брюк. Джун перехватил её пальцы, сжал слегка и сам расстегнул его, стягивая брюки, а следом за ними и футболку. Он провёл ладонью по её животу, медленно, не прерывая новый поцелуй, не торопясь раздеть её. Спустя пять минут ткань рубашки соскользнула с её плеч, джинсы были стянуты с бёдер. Кожа горела от невидимых ожогов.

От вида обнажённого тела Джуна, испещрённого шрамами, кружилась голова. Но в этих старых заживших ранах не было уродства – в них была сила. И уязвимость. Джун не пытался скрыть их. Он позволял Харе видеть его таким, каким не показывался никому.

И Хара видела.

Она провела пальцами по его плечам, когда он вновь склонился над ней, по линии ключиц, осторожно, будто рисуя тушью эскиз своих эмоций, захлёстывающих волнами разум. Джун закрыл глаза, его дыхание дрогнуло, и Хара в нём услышала многое: благодарность, желание, страх и трепет, с которым он относился к ней с самого начала.

Когда их тела соприкоснулись, она ощутила, как разряд прошёл по позвоночнику, будто их силы узнали друг друга. Внутри неё что-то треснуло, глубинное, как тектонический пласт, и это движение наполнило её изнутри светом.

Джун двигался медленно, примешивая порывы воздуха в её дыхание. Она обняла его за шею, прижалась лбом к его лбу. Их поцелуи стали реже, но глубже. Движения – медленнее, но насыщеннее. Каждый вдох был новым словом в языке, который они создавали телами.

Хара задрала голову, скользнув затуманенным взглядом по высокому потолку, и ей показалось, что из её лопаток исходят тонкие нити света. Они тянулись вверх и вплетались в воздух, растворяясь в нём. Из тела Джуна поднимался жар и струйки колышущегося дыма, как горячее дыхание зверя, наполняющее пространство ритуальным теплом. И эти две силы соединялись необратимо.