Книга Дракон мой, раб мой..., страница 38 – Анастасия Астахова

— Благодарю, - безжизненно ответила Лисандра. – Но я позвала тебя не за этим. Ты разочаровался во мне, потому что я не могла зачать от тебя. Но смотри! Всего одна ночь с мужчинами – и я понесла. Сколько ночей я провела с тобой? Их было множество. Сколько твоего семени приняло мое лоно? Ты наполнял меня обильно. Видишь? Не моя вина в том, что я не зачала от тебя. Выходит, не со мной что-то было не так, а с тобой.

— Но Элия зачала от меня! – разозлился Варакис. – Твои слова не имеют смысла!

Лисандра пожала плечами.

— О женщине всегда можно точно сказать, что она мать. Но можно ли с уверенностью сказать о мужчине, что он отец?

— Я не желаю слушать твои бредни, - разозлился Варакис. – Я провел много ночей с тобой, но ты так и не зачала. Если бы смогла – стала бы моей королевой, я сдержал бы слово. И после всего одной ночи со мной, Элия понесла. Даже если у нее был любовник, лекари высчитали срок беременности с точностью до дня, и все совпало – ту ночь с Элией провел я. Это единственная правда, Лисандра. Смирись со своей участью и больше не беспокой меня. Прощай.

Когда дверь за Варакисом закрылась, слепые глаза Лисандры продолжали смотреть туда, где он стоял только что.

Смириться? Что ж, она смирилась. Первое, чему учат в храме Древней Матери это смирение. Наверное, поэтому Лисандра даже не кричала, когда ее насиловали. Когда она родит, ребенка у нее отнимут. Из него вырастят послушника храма. Она больше никогда не увидит его, а он не будет знать, кто его мать. Она смирилась с этим.

Будучи наследницей самого Алкида, она воспитывалась тетками в тщеславии. Ей всегда внушали, что она должна занять место, достойное ее великого предка. Позже она поняла – тетки хотели продать ее подороже. Она стремилась к власти, потому что не знала, что можно жить иначе, жила так, как ее учили. Но в борьбе за власть Лисандра проиграла. И с этим она смирилась.

Но помимо смирения у нее было одно утешение. Она мечтала свое поражение разделить с тем, кто клялся ей в любви, обещал бросить к ее ногам весь мир, а в итоге ослепил и отдал на поругание в храм бессердечнейшей из богинь.

— Хорошо, что ты не знаешь, Варакис, какую роль в моем поражении сыграл раб твоей королевы, которому ты своими руками отрубил крылья. Игнис отомстил мне. Жестоко отомстил, но я заслужила его месть, ведь и я поступила с ним жестоко. Но теперь, когда я знаю, что за этим стоит он, я могла бы тебе сказать, что, отомстив мне, он не остановится, и следующим будешь ты, но не стану этого делать. Не стану...

Губы Лисандры разошлись в безумной улыбке.

— Потому что, даже смирившись со своей участью, я хочу, чтобы ты разделил ее со мной... любимый.

Несколько лет Варакис не спускался в тайные покои своего дворца, но сегодня настал этот день.

Покои эти прятались за семью дверями семи подземных залов. Наведывалась сюда лишь одна старая служанка, которая, даже если бы захотела, не смогла бы выдать, кто живет в этих покоях – она была нема. У нее было шесть ключей, она приносила еду, одежду, лекарства, и с разрешения Варакиса выполняла маленькие прихоти той, кто был заперт здесь. Все это она просовывала в узкое отверстие в стене, в которое был встроен особый механизм – если что-то дольше положенного задержится в отверстии, сверху упадет тяжелое острое лезвие и разрубит пополам.