Книга Хирург моей души. Верните мне сына, барон!, страница 38 – Ника Мур

В какой-то момент Каталина пошатнулась. Её лицо приобрело сероватый оттенок.— Пульс падает, — прошептала она. — Сердце устало. Оно… оно запинается, Генри. Аритмия. Прямо как в тот день… на перекрестке.

Я взглянул на неё. Она была на пределе. Её дар, который в эти минуты заменял целую бригаду реаниматологов, истощал её до дна.

— Клара, посмотри на меня! — рявкнул я, не отрываясь от швов. — Держись! Еще пять минут! Ты сильнее этого мира, ты слышишь? Мы не отдадим его смерти!

Она открыла глаза. В них больше не было золотистого сияния — только чистая, концентрированная воля.— Я… держу… — выдохнула она.

Я закончил последний шов. Полость была чистой, кровотечение остановлено. Теперь — самое сложное. Вывести воздух из плевры, чтобы легкое снова заработало само. В современной медицине это делает дренаж с активной аспирацией. Здесь мне пришлось импровизировать.

Я вставил в рану тонкую трубку, сделанную из гусиного пера и обмотанную шелком.— Ганс, подними его выше! Каталина, на счет «три» отпускай контроль и заставляй его сделать глубокий вдох!

— Раз… два… три! — скомандовал я.

Я резко вытянул воздух через трубку ртом (черт возьми, Прохор Иванович, ты бы сошел с ума от такой антисанитарии!), создавая отрицательное давление, и Ганс мгновенно зажал края раны.

Легкое Филиппа расправилось. Сначала несмело, а потом — мощно, заполняя собой всё пространство грудной клетки. Маркиз сделал глубокий, хриплый, но самостоятельный вдох.

— Жив, — выдохнул Ганс, утирая пот со лба окровавленным рукавом. — Клянусь всеми святыми, барон, вы совершили чудо.

Я не слушал его. Я смотрел на Каталину. Она медленно опустила руки от головы Филиппа и начала оседать на пол. Я едва успел подхватить её, пачкая её сорочку своей кровью.

— Клара! Клара, посмотри на меня! — я прижал её к себе, чувствуя, как её тело сотрясает мелкая дрожь.

Она приоткрыла глаза и слабо улыбнулась.— Мы это сделали, Прош… Сердце на ладони… Буквально.

Я прижал её к груди, не заботясь о том, что нас видит Ганс. В этот момент мне было наплевать на все приличия этого мира. Мы только что провели первую торакальную операцию в Эдельгарде. Мы победили смерть там, где она считала себя полноправной хозяйкой.

— Ганс, убери здесь всё, — мой голос снова стал ровным и властным. — Маркиза перенесите в постель. Каждые два часа давать ему по глотку вина с медом и следить за повязкой. Если начнет багроветь — звать меня немедленно.

Я поднял Клару на руки. Она была легкой, почти невесомой.— Я отнесу распорядительницу в её покои. Она отдала слишком много сил для исцеления своего мужа.

Слуги, толпившиеся за дверью, расступились, глядя на нас с суеверным ужасом. В их глазах я был колдуном, а Каталина — святой или ведьмой, которая удерживала душу маркиза в теле.

Я донес её до спальни и осторожно опустил на кровать. Марта тут же засуетилась рядом, но я выставил её вон. Мне нужно было несколько минут тишины.

Я сел на край постели, глядя на Клару. Её дыхание выровнялось, на щеках начал появляться слабый румянец. Её дар в этой операции эволюционировал — она не просто видела «тени», она начала чувствовать физиологию на клеточном уровне. Это было пугающе и прекрасно одновременно.

— Ты сумасшедший хирург, — прошептала она, не открывая глаз. — Ты знаешь это?