Книга Хирург моей души. Верните мне сына, барон!, страница 35 – Ника Мур

Генри схватил меня за локти. Его лицо было совсем близко, я видела каждую мелкую морщинку у его глаз.

— У меня нет ИВЛ, Клара. Но у меня есть ты. Твой дар — это не просто картинки ауры. Ты можешь контролировать биологические процессы, ты сама это сказала. Ты должна «держать» его легкое. Не давать ему схлопнуться. Ты должна стать моим аппаратом жизнеобеспечения.

Я задохнулась от масштаба задачи.— Я никогда не делала ничего подобного в таких объемах!

— А я никогда не оперировал легкое кустарными зажимами, — его голос был жестким, как скальпель. — Но у нас нет выбора. Филипп услышал нас вчера. Он подозревает. Если он выживет «обычным» способом, он сдаст нас инквизиции в ту же секунду, как сможет говорить. Но если мы проведем операцию, если мы сделаем его зависимым от нашего ухода… Мы станем для него богами.

Я поняла его план. Это была хирургическая дипломатия.

— Нам нужно, чтобы он жил, — продолжал Генри, понизив голос до шепота. — Он — твой юридический щит. Пока он жив, ты маркиза д’Орсе, хозяйка этих земель. Мой статус барона подтвержден Королем, но я здесь чужак. Если Филипп умрет сейчас, замок наводнят его родственники и Орден. Они разорвут нас.

— Значит, мы оперируем, — я кивнула, чувствуя, как внутри собирается холодная, расчетливая сила. — Я буду держать его. Я буду чувствовать каждый его вдох.

— Хорошо. Тогда слушай…

Следующий час мы провели в обсуждении деталей. Прохор рисовал на грифельной доске схему разреза. Он объяснял Гансу, как тот должен ассистировать с расширителями. Ганс слушал, кивая, и я видела, что этот человек прошел с Генри не одну такую «бойню».

Для всех это выглядело бы как магический ритуал, но для нас это был консилиум.

— Нам нужно золото, — внезапно сказал Генри. — Тонкая золотая проволока. Я видел её в лаборатории маркиза. Она послужит лучше, чем шелк, для сшивания тканей, которые постоянно находятся в движении.

— Я достану её, — ответила я. — И я подготовлю Филиппа. Он должен верить, что это единственный путь к его «бессмертию».

Я пошла в покои мужа. Там пахло болезнью и страхом. Филипп лежал, уставившись в потолок. Увидев меня, он попытался оскалиться.

— Пришла… моя верная жена… Вместе со своим «бароном»…

— Хватит, Филипп, — я села рядом, не давая ему начать атаку. — Барон фон Шталь поставил диагноз. У вас внутри гниль. Она пожирает ваше дыхание. Либо завтра вы ложитесь под его нож, либо к концу недели вы будете кормить червей.

Филипп дернулся, в его глазах вспыхнул первобытный ужас.— Нож? Он хочет… резать меня?

— Он хочет вырезать вашу смерть, — я наклонилась к нему, используя свой дар, чтобы внушить ему покой, смешанный с фанатичной верой. — Вы ведь хотели секрет вечной жизни? Это он. Очищение плоти от скверны. Барон сделает то, что не под силу ни одному магистру в Эдельгарде. Вы станете первым человеком, который пережил вскрытие груди. Это и есть начало вашего пути к бессмертию.

Мои слова падали в его сознание, как тяжелые капли. Я видела, как меняется его аура — из багровой она становилась тускло-золотистой. Жадность пересилила страх.

— Пусть… делает… — прохрипел он. — Но если он ошибется… Каталина… ты пойдешь на костер вместе с ним.

— Он не ошибется, — я встала. — Потому что я буду рядом.

Весь остаток дня замок гудел. Слуги таскали дрова для котлов — нам нужно было много горячей воды. Ганс в кузнице правил инструменты. Мадам Агнесса, видя мой ледяной напор, окончательно сдалась и лишь молча раздавала указания прачкам.