Книга Завтра я стану огнём, страница 99 – Евгения Александрова

Правда, тут же вспомнился его проникновенный голос и то, с какой нежностью он взял за руку с предложением обращаться за помощью. Он играет со мной? Насмехается и вновь становится ближе, демонстрирует заботу, а потом ставит на место, выстраивая между нами невидимую границу. Но это, может, и к лучшему. Мне хватило одного нарушения правил в отношениях с учителем.

Эти мысли и злость, вспыхивающая внутри, помогали в тренировках: я будто смогла научиться кидать всю силу этого огня в занятия, вкладывать в удары по набитым соломой манекенам на отработке ударов и мысленно поджигать врагов, что вздумают мне помешать. Даже тех врагов, что тренируются со мной рядом.

«Принцесса», – мысленно шипела я шутливое прозвище Бьёрна, чувствуя, как холодный пот бежит по позвоночнику и зудит под одеждой, пока я повторяю за учителем новое, еще более сложное упражнение с равновесием и удержанием силы.

Принцессы не должны учиться драться. Не должны бегать, словно лошади, наперегонки с ветром, не должны падать, получать синяки и до потери пульса выдерживать изматывающие позы с балансом.

Если первую неделю я засыпала едва ли не в слезах от жалости к себе, то сейчас просто падала от усталости и не помнила саму себя. Испытания силы и стойкости перемешивались со столь же изматывающими занятиями на даори, с учением наизусть священных книг Четырёх богов и сказаний о всех святых, кто первым испытал их «милость». Иногда я забывала, как говорить на привычном энарийском, начав уже и думать на ивварском, а иногда все языки смешивались в моей голове в одну кашу.

«А когда мы будем обращаться к стихиям?» – периодически хотела спросить я, но, встречая взгляд учителя, замолкала, оставляя вопрос висящим в воздухе.

— Новенькая, как с границами? – только и спрашивал он, проходя небрежно мимо, когда я снова не смогла сохранить над собой контроль и приходила в себя, еле дыша. Хотелось зарычать от унижения и бессилия, но не перед всей же группой.

Но всё же я чувствовала, как контроль над собой удаётся мне всё лучше и лучше – уже давно не вспыхивало внутри опасное пламя, да и каждый урок закалял так, что я чувствовала растущую внутри силу.

И я не видела Бьёрна уже дней десять. Или пятнадцать? Потеряв счёт времени, я только изредка отмечала, что луна, висящая угрожающим оком над пустынным монастырём, стала больше или меньше. Даже с Мэй наши короткие разговоры свелись до пары фраз в день. У меня не было ни сил, ни времени на то, чтобы подпустить кого-то ближе.

Одной ночью мне не спалось, и я встала рано, ещё до рассвета, и вышла на улицу. Удара в гонг ещё не было, но в душе бродила тревога. Хотя здесь, на Итене, мы далеко от горячих точек, в которых Сиркх ведет свое противостояние с соседями. Я уже слышала про восстания в Энарии возле столицы и про то, как периодически вспыхивают недовольства на севере Итена.

Мы же застряли в некоем промежуточном положении на архипелаге между двух этих стран – и вроде как до нас военные действия дойдут в последний момент. Если император, конечно, не призовёт нас на войну прямо сейчас. Однако даже на архипелаге, на этом северном Итенском острове, случались стычки с теми, кто пытается противостоять императору.

Нехорошее предчувствие скручивалось в животе, и я даже подумала, что готова подняться к храму и обратиться к Четырём богам – раз других богов поблизости нет, как наткнулась на людей в этой предутренней тишине.