Книга Завтра я стану огнём, страница 96 – Евгения Александрова

По молчаливому взгляду Арнеины он тут же понял просьбу и повёл императрицу за собой, поклонившись и бесшумно зашагав по коридорам.

Путь показался вечностью. Арнеина чувствовала, как замедленный разум словно плывёт по полутёмным помещениям, наполненным запахами хвои и воска в многочисленных свечах, расставленных по пути. Живой стихийный огонь дарил свою часть магии.

Она поправила плед, так и оставшись с ним на плечах.

Пусть бродяга расскажет всё, что сможет, – а она решит, будет ли это полезным для неё, или окончательно убедится, что блаженным овладели демоны, что шепчут ересь. Но Арнеина уже предчувствовала, что что-то не то. Не так, как должно быть. Что-то неправильное случилось в этом доме.

И, стоило гвардейцу открыть дверь, она в этом убедилась: в комнате никого не было. Арнеина постояла какое-то время, утверждая эту действительность, что сейчас видят её глаза. Пуста смятая постель, нигде ни следов одежды, даже окон не было в маленьком помещении, здесь изредка ночевали лишь слуги.

— Ваше величество… – Голос де Нару прозвучал непривычно тихо, и когда она посмотрела на него, впервые на его лице была заметна растерянность. – Клянусь, он был здесь. Никто не отпирал дверь. Это… это немыслимо.

— Я хочу, – заговорила Арнеина медленно, тщательно подбирая слова, – чтобы никто больше не говорил об этом.

Она повернулась к де Нару, и её голос стал мягче, но в нём зазвучала несокрушимая уверенность.

— Может быть, этот человек… это было только видение, посланное нам свыше. Четверо ничего не делают напрасно.

Медленно дойдя до низкого рассохшегося стола, она провела пальцами по деревянной поверхности. Среди изъеденных временем деревянных морщин чётко считывался узор – ещё более древний, чем язык дарханов – даори.

Он оставил ей послание. Он и его ложный – или истинный – бог.

Опустившись на край койки с ровной спиной, Аренина медленно прикрыла глаза.

— Будешь плохо успевать – тебя отправят на работы, – прошептала мне Мэй за очередным завтраком, когда я пожаловалась, что не хочу больше учить даори.

Прошло уже несколько дней, как я пыталась освоиться и взять как можно больше от каждого учителя. Сентар де Торн оказался самым жёстким, к счастью, другие наставники были помягче. Даори нам преподавала женщина, сента Сейна-Алдрия ди Каренис родом из Энарии, а ещё я успела попасть на занятие по истории мира и ордена дарханов, где, разумеется, особенно подчёркивалась роль императора, а я попыталась не сойти с ума, запоминая огромное количество имён и специфических слов на даори, и мы снова тренировались под открытым небом – и снова учились контролировать свои границы.

Привыкшая к куда более мягкому обращению, я ожесточённо пыталась справиться со свалившимся на меня грузом странных занятий и новых сведений, о которых раньше слышала лишь вскользь.

— Что за работы? – поинтересовалась я у Мэй, жуя кусок пирога.

Аппетит у меня вырос так, что есть хотелось каждую свободную минуту. То ли раньше я жила в слишком спокойной обстановке, то ли что – но меня это уже начинало пугать. Мысли о еде начинались с раннего утра и преследовали вплоть до отбоя, после которого я падала на свою жёсткую кровать, закрывала глаза и мгновенно проваливалась в сон.

— Ну, тех учеников, кто не успевает или ленится, могут сослать помогать на кухне или в садах наравне со слугами на целую неделю, – склонилась ко мне Мэй и понизила голос, чтобы соседи по столу не слишком вслушивались: благо в трапезной и без нас было шумно. Рыжеватые прядки моей подружки, сидящей рядом и болтающей ногой, щекотнули плечо. – Я уже не раз трудилась на огороде и, скажу тебе, лучше туда не попадать. Земля тут суровая, и только магия может помочь выращивать зерновые и овощи, приходится делиться своими силами – и это помимо простого физического труда. У меня после недели работ все руки были в мозолях. Я, конечно, привыкла трудиться в сиротском приюте, но даже там к нам были добрее.