Книга Завтра я стану огнём, страница 53 – Евгения Александрова

Арнеина с трудом выбралась из яркого, охватившего вдруг воспоминания. Казалось, боги насмехаются над ней, раз за разом подкидывая образы человека, который стал для неё большей частью жизни – целым огромным миром. И она была частью его мира.

И она любила его. Всё ещё любила, хоть мгновения мрака и безумия пугали до дрожи. И растущая непробиваемая стена из этого мрака то становилась крепче, то таяла, как мутный сон, позволяя ей снова тянуться к нему по давнему… непреодолимому чувству. По зову самой глубины сердца. По чувству долга. По клятвенному обещанию, которое она ему дала: всегда оставаться рядом, быть чуткой, быть мягкой силой, возвращающей на землю от той высоты, на которую он уходил.

Иногда ей думалось, что боги давно должны забрать его к себе. Он уже куда больше принадлежит им, чем людям. Но Арнеина, осознавая эти мысли, с ужасом и трепетом гнала их прочь, закрывая глаза и молясь Скадо о милости и снисхождении за свою греховность. Не ей решать, кому жить, а кому умирать. Это единственный её собственный закон, который не преступала никогда. Никогда.

Незаметно вздохнув, Арнеина шагнула во двор, прикрывая лицо от выглянувшего солнца краем вышитой золотом накидки.

— Прошу вас, – низко склонился советник, уступая ей дорогу и коротким резким взглядом требуя, чтобы стража очистила путь императрицы от разбушевавшейся молодёжи.

Арнеина снова почувствовала, как отвлеклась от мыслей про государственные дела и долг, о котором тихо твердил рядом советник, отвлечённая на сей раз громким и резким окликом: один из юнцов лет восемнадцати схватил одетого в чёрное платье слугу и с силой тряхнул, да так, что парнишка едва не расплакался.

Заметив приближение императрицы, ученик даже не подумал прекратить свару, а так и остановился, удерживая слугу за ворот и заставляя несчастного вставать на цыпочки, чтобы не удушить самого себя.

— Что происходит? – Арнеина даже не нахмурилась, но обычно одного её голоса было достаточно, чтобы приближенные норовили вытянуться по струнке.

— Ваше величество, – нехотя разжал он руку, отпуская слугу на волю, но явно не для того, чтобы позволить ему сбежать – а лишь потому, что так требовал закон приветствия среди дарханов, которыми ученики этой школы только должны были стать. – Этот несчастный позволил себе судить, кто из нас прав, а кто – нет, – едва заметно скривился в усмешке ученик, пока парнишка в чёрном отползал от него к стене замка.

Все собравшиеся затихли.

— И ты решил, что должен применить к нему силу?

— А разве не этому учит наш император – и ваш супруг? – За коротким поклоном одной головой сверкнула неприкрытая гордыня и даже вызов со стороны ученика. – Разве не он приказал захватить Асшад и обратить всех несогласных в рабство? Разве высочайший Суд империи не выносит обвинительные вердикты только неодарённым?! Мы выше их, потому что у нас есть сила богов! И мы имеем право…

Арнеина не дрогнула, выслушав обвинения против своего мужа в жёсткости.

— Это решать не вам, а богам! Молитесь усердно и стремитесь к высшему духу, и, если они сочтут вас достойными, вы будете благословлены!

— Что значит «достойными», ваше величество? – приглушённо спросил ученик, больше не скрывая свою непокорность и глядя прямо в глаза той, которая стоит выше его на целую лестницу.