Книга Завтра я стану огнём, страница 211 – Евгения Александрова

Бьёрн.

Он стоял почти в тени, чуть позади Сиркха – но будто бы не с ним. На полшага отстранён, точно просто оказался рядом и вынужден защищать границы Ивварской империи наперекор всем врагам: и внутренним, и внешним.

Уверена, не потому, что настолько верил в правду императора, а потому, что иначе он просто не мог. Зануда! Невозможный, упрямый дархан, который первый нарушает правила, а потом мечтает защищать их, меня, всех вокруг – от того, что несёт боль.

— Она не виновата, – сказал Бьёрн, выходя вперёд и привлекая к себе всё внимание.

С той своей интонацией, в которой слышалась ироничная усталость, как будто он уже перечитал всю эту трагедию заранее и всё равно не смог отложить книгу. Потому что героиня – ужасно упрямая…

И я бы, наверное, усмехнулась, если бы не тот мерзкий страх, что всё ещё жил в области солнечного сплетения и цепко держал дыхание на коротком поводке, делая вдохи и выдохи рваными и натужными.

Но Бьёрн смотрел спокойно и ровно, как он умеет. Целитель! Что с него взять?! Слёзы подступили к горлу.

Но невозможно склеить весь мир, когда глубокие трещины раскалывают землю под ногами надвое, невозможно оставаться благородным героем, когда ни в одной стране мира нет единственной верной на свете правды – а все мы лишь камешки…

Фигурки на игровом поле Четырёх богов, которые и сейчас наблюдают за нами свысока, с этих огроменных колонн храма, что рвётся крышей в облака и пытается дотянуться до Духа, сотворившего мир.

Бьёрн знал, что я вижу его, что смотрю только на него, и не отвёл взгляда. А я, сжав онемевшие пальцы в кулаки, едва заметно качнулась – от этой неуловимой опоры, которую он мне дал.

Кто-то обернулся, кто-то удивился явному нарушению традиции. Император нахмурился, зато настоятель монастыря ничуть не был удивлён и лишь качнул головой, слушая следующие слова.

— Кейсара ди Мори не виновна, – повторил Бьёрн де Ларс громче и отчётливей. И добавил: – И если вы хотите казни – начинайте с меня. Я первый нарушил Кодекс Дарханов и позволил своим чувствам взять верх, а также не смог уберечь ученицу ди Мори от опасности заговорщиков, чья цель – разрушение и падение во тьму. Но то, что произошло, не её рук дело.

И он встал перед всеми, один против всех, понимая, что теперь огонь заговорщиков пойдёт на него. Кажется, его голос стал одним из решающих. Безумец… Но никогда прежде я не хотела так сильно оказаться с ним рядом, как сейчас, даже если весь Сеттеръянг, настоятель и сам император осудят меня за это.

— Четверо богов большинством ваших голосов сделали свой выбор, – громко проговорил Эльханан, подавляя шум голосов, загудевших после слов Бьёрна про заговор. – Кейсара ди Мори не виновна в гибели своего наставника Кьестена де Торна – ни умышленно, ни случайно.

Император вышел вперёд, скинув накидку, что поблёскивала на солнце, и передал её двум стоящим рядом: темноглазой гибкой женщине с сединой в тёмных волосах и высокому мужчине со стальным взглядом.

Сиркх остался в тонкой рубахе – говорили, ему уже шестой десяток, но сейчас он выглядел так, будто время обошло его стороной, а внушительный рост и отточенные, высеченные из скалы черты лица не оставляли ни малейшего сомнения: он был тем, кто владеет этой землёй.