Книга Завтра я стану огнём, страница 213 – Евгения Александрова

— Убийца и все, кто затевает заговор, будут найдены и уничтожены, – мягко и тихо, но непреклонно пообещал глава гвардейцев, и по рядам дарханов пронеслось почти ощутимое волнение. – У вас ещё есть возможность сделать верный выбор.

Бородатый должен был быть среди толпы, и император смог бы его найти, я уверена! Ещё на суде я видела заговорщика между наставниками – и вот… исчез. Растворился, будто его никогда и не было.

И даже если бы я сейчас назвала имена – кто бы мне поверил? Свидетелей убийства нет. Доказательств нет. Вход в подземелье сокрыт магией, и едва ли я снова найду способ открыть туда проход. Есть только мой страх и обещание заговорщиков, которых слишком много: «Если откроешь рот – умрёшь раньше, чем успеешь договорить».

Суд окончен, пыль осела, и судьи разошлись, и я физически – свободна, официально – не виновна. Но на самом деле – по-прежнему в шаге от пропасти, потому что никакой приговор не отменяет плетущихся теней заговорщиков, которые сужались смертельной петлёй.

И каждый взгляд в мою сторону – как будто на меня пытаются примерить новую маску: жертва, заговорщица, выжившая, подозреваемая, любимица одного из дарханов… Кем я теперь стала?

Настоятель Эльханан отпустил меня без торжественных речей, без благословений, как будто я просто прогуляла пару занятий и теперь снова могу вернуться к обычным занятиям. А может, именно это и есть настоящий дар милости – не делать из меня героиню, просто оставить в живых. Дыши, девочка, живи, как умеешь, а мы посмотрим, на что ты на самом деле способна.

Мне освободили руки, и я ждала момента, когда смогу подойти к Бьёрну.

Он кивнул мне издалека. Больше всего на свете хотелось оказаться с ним рядом, снова по-простому сидеть на его веранде под перестук деревянных украшений, есть, обжигая рот, горячий острый суп и думать, что самое страшное – это то, что он не относится ко мне всерьёз.

Сейчас я была в шаге от гибели и волей судьбы вовлечена в заговор – но до смерти боялась и заикнуться об этом. Пока император говорил, я расправила плечи, но вскоре всё стихло, и я осознала, что всё равно останусь одна – уязвимая – перед заговорщиками, которых едва ли не сотня, если верить голосованию.

Наконец мне дали подойти к Бьёрну, но не оставили наедине, вокруг нас стояла стража.

— Спасибо, что вступился, – пересохшими губами сказала я, глядя ему в глаза и пытаясь передать всю тревогу и боль, что бушевали внутри. – Могу я с тобой поговорить?

Бьёрн покачал головой с сожалением во взгляде, и казалось, будто он сдерживал бурю ради меня.

— Император хочет, чтобы новая игра началась сразу. Тебе даже не дадут времени на отдых. Он считает, что Четверо богов покажут, кто из участников на стороне тьмы.

— Если я рухну на поле, это будет очень показательно… – Я горько усмехнулась, чувствуя себя выжатой до дна. – Но мне надо сказать тебе кое-что…

— Не бойся, – тихо выдохнул он. – На этот раз я среди судей. – Бьёрн говорил медленно и отчётливо, будто хотел поделиться со мной хоть крупицей своей силы. – Мне позволили следить за ходом событий.

Он взглянул на меня так, как только он умел – внимательно, мягко, но предупреждающе. И я поняла: не сейчас. Вопросы – потом. Здесь, среди стражи и чужих ушей, слишком опасно говорить и полслова.