Книга Завтра я стану огнём, страница 208 – Евгения Александрова

Мужчина, который готов отвернуться от того, кого любит, лишь потому что ему приказали.

Тот дархан, что привёл меня из темницы, воткнул меч в землю – как будто знак начала. Гул толпы был тихим, тянущимся, шорохом волн. И когда заговорил Матисьяху, один из наставников среднего потока, его голос прозвучал сухо: «Сегодня мы доверимся воле Четырёх богов…» Я не сразу поняла, что он говорит обо мне, моё имя плавно легло в воздух где-то между словами: «проверим», «строго», «справедливо».

— Так в чём меня обвиняют? – проговорила я сипло, но в этой тишине голос прозвучал так, что его было слышно, наверное, и самому императору.

А вот и он… На центральный холм в окружении стражи поднялся Сиркх, и весь монастырь благоговейно замер, как перед божеством, что посетило землю, спустившись с космических просторов. Солнце сияло прямо за его фигурой, и он предстал передо мной силуэтом, окутанным дрожащей дымкой.

Ноги ослабли, и я с трудом удержалась от того, чтобы опуститься на колени.

— Убийство, которое случилось вчера, не несчастный случай, – заговорил величайший правитель современности, император самого Иввара. Его голос был глубокий, низкий, гортанный – и мой показался на его фоне слабым блеянием. – Наш почтенный воин, проводник Четырёх богов, Кьестен де Торн погиб от рук тех, кто затаил в сердце тьму. Путь к Великому Духу труден и полон испытаний – и многие оступаются и падают к подножию великой лестницы. И в этом падении забирают с собой тех, кто недостаточно окреп, чтобы противостоять искушению… сдаться.

Солнце зашло за голову императора, и я наконец смогла различить черты его лица. До него мне было шагов двадцать, но даже отсюда я видела и светло-небесную радужку, и тёмные брови над проницательным взглядом, и слабо изогнутую дугу губ. И даже вертикальную морщину на переносице, будто всё это казалось ему не столько трагичным, сколько досадным. Или даже… разочаровывающим.

Столько лет растить сильнейших магов, делать из них наставников – чтобы лишаться в самый неподходящий момент, когда нужно больше дарханов и больше обученных одарённых. Верно?

— Я не виновна в смерти Кьестена де Торна, – на удивление самой себе проговорила я громко и достаточно звонко. – Но есть те, кто хочет переложить на меня вину за это…

Осуждающие взгляды дарханов и учеников давили и теснили дальше к краю площадки. С обрыва посыпались по ветру мелкие камешки и сухая пыль. Казалось, ещё немного – и обвинительный приговор, сорвавшись с уст императора, столкнёт меня с края в пропасть. Чтобы я закончила свой путь так же, как мой наставник, на которого я якобы подняла руку в гневе и ярости, не сумев удержать дар.

Одна моя неловкая фраза, одно слово Сиркха – и я полечу вниз. Ни перил, ни защиты. Только ветер, обдувающий лицо, как напоминание: ещё шаг – и я вне благословения Четырёх богов.

Спина вспотела под тканью, а пальцы в кулаках дрожали, несмотря на то что были сжаты до онемения. Ветер снова перекрутил волосы, и теперь тёмно-каштановые кудри колыхались на ветру, щекоча мою щёку и лоб, но я молча смотрела на императора и его приближенных.

— Наставник-дорре и один из сильнейших представителей ордена дарханов, проводников Четырёх богов, Кьестен де Торн, погиб от магического удара, и ударивший обладал магией стихий, – прозвучал обвинительный голос Матисьяху. – Его ученица Кейсара ди Мори, которая находилась с ним в конфликтных отношениях, была последней, кто был замечен рядом – и в момент эмоциональной ссоры. Всё свидетельствует о том, что именно она виновна в гибели сентара де Торна – и должна понести наказание.