Книга Завтра я стану огнём, страница 142 – Евгения Александрова

На мгновение показалось, что тишина вокруг стала слишком острой.

— Знаешь, твой брат однажды допустил ошибку, – бросил Ильхас, сидевший напротив так, будто он всё же расслышал. – Не повтори, если не хочешь оказаться на его месте.

Тавиан тоже посмел выступить против Сиркха?! Он нарочно угрожает мне сейчас, что… сдаст за предательство? Я резко встала из-за стола, уже пожалев о сказанном, и в глазах Ильхаса теперь видела подозрение. Почудилось, что обступили плотным кругом, не позволяя вырваться. И смотрят осуждающе и зло: я посмела сказать что-то против государства, которое мне помогает и учит меня? И это в священном городе богов!

Тревога нарастала и нехорошо давила грудь. Я снова обернулась в поисках поддержки, но её не было, казалось, я везде вижу лишь горящие огнём, осуждающие взгляды. Отвернувшись, я попыталась уйти прочь, но толпа была слишком большая, сердце колотилось где-то в горле, и я уже видела, как вспыхивают и ярче пульсируют факелы.

Мой дар жадно тянулся к ближайшему огню, соединяясь в крови в жгучую смесь страха и злости. Вспышки – как удары молний – яркими языками пламени рвались наружу, и перед глазами стало всё размытым.

Кто-то схватил меня за руку и быстро выцепил из толпы прочь. Ну конечно… Бьёрн, который был рядом, как всегда – почти в самый последний момент, словно он ждал этого. Его крепкие пальцы обжигали мою руку, но я не пыталась вырваться, и он почти приобнял, оберегая от шумной кучи учеников.

— Похоже, тебе всегда придётся ходить рядом со мной, м? – склонился дархан к моему уху, щекоча дыханием.

Жжение в груди стихло, сердце перестало колотиться, хотя я всё ещё глядела в его серебристые проницательные глаза, видела отражающийся там огонь и дышала так тяжело, будто только что бежала вверх по горе.

Мы остановились подальше от толпы, и Бьёрн повернулся ко мне. В полумраке и свете пламени его лицо казалось мягче, но загадочней – и так вдруг захотелось коснуться его ладонью.

Я вспомнила наш поцелуй и то, в каких обстоятельствах он случился, и все свои невыносимые чувства к этому дархану, от которых меня бросает из холода в жар. Да, он знает, как меня успокоить.

Но не хочется, чтобы это оставалось единственным вариантом!

Не могу же я вечно быть с ним и позволять ему целовать себя, когда перестаю контролировать свой дар. Даже если… Даже если мне бы такого хотелось!

— Спасибо, – единственное, что я смогла сказать, успокаивая порывистое дыхание. Через толпу я увидела мелькнувшую Мэй. Почудилось, будто она сделала мне знак, призывающий последовать за ней, и я поняла, что надо воспользоваться этим, чтобы избежать неловкости: на нас и так уже смотрят. – Всё хорошо, Бьёрн. Мне просто… просто надо выйти на воздух. Подышу, и всё пройдёт.

Я слишком резко вывернулась и быстро пошла к выходу из зала. Ощущение пещеры превратилось в угрозу, сдавливало грудь, и до ужаса захотелось вдохнуть свежий воздух.

Но когда я вышла из храмового зала, то убедилась, что пигалицы и след пропал.

Снаружи ночной ветер оказался освежающим и холодным, пробирая до костей после душного, наполненного дымом и разговорами помещения – сразу захотелось закутаться в тонкую шелковистую накидку. Небо было ясным и звёздным, только вдали плыли рваные серые облака. Казалось, весь зал ещё гудел в ушах, но здесь, на улице, всё было другим – спокойным и тихим, будто мир замер в ожидании.