Книга Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына, страница 73 – Юлий Люцифер

— Сколько? — спросил Эррен.

— Не знаю. Много.

— Найра.

— Не знаю.

Я сказала резко, потому что иначе голос мог дрогнуть.

На одной из стоек висела полоска тонкой белой кожи. Не человеческой. Перчаточная. От внутреннего шва.

Я сняла ее щипцами.

Запах был слабый.

Белые цветы. Холодное мыло.

Эррен увидел мое лицо.

— Вирна?

— След похож. Не доказательство.

— Дай.

— Нет руками.

Он сдержался.

Я положила полоску в бумажный конверт.

Остан тем временем проверял стены.

— Здесь есть дверь дальше.

За ширмой у задней стены оказался узкий проход. Не на улицу. В маленькую комнату без окон.

Архив.

Или то, что от него осталось.

Полки были открыты, часть бумаг сожжена в металлическом тазу. Но сжигали быстро и плохо. Кто-то забрал верхние папки, выдернул книги из ящиков, но не стал проверять, что упало за нижнюю полку.

Я опустилась на колени.

Пыль забилась в нос. Внизу, между стеной и шкафом, лежала тонкая тетрадь в серой обложке. Без названия. Края обгорели, но середина была цела.

Я достала ее двумя пальцами.

Эррен и Остан замолчали.

На первой странице были номера.

Не имена.

“Объект 4. Искра слабая. Род неизвестен.”

“Объект 5. Огонь нестабилен. Рекомендовано удержание.”

“Объект 6. Серебряная примесь. Перевод.”

Я перевернула страницу.

“Объект 7.”

Рука сама остановилась.

Дата стояла в верхнем углу.

Та самая ночь.

Девятый день после осеннего равноденствия. Пять лет назад.

Я читала медленно, потому что каждое слово хотелось не видеть.

“Объект 7. Мужской. Возраст: один год и три месяца. Родовой огонь Драугар. Прямая линия. Изъятие прошло с осложнениями. В детской устранены два стражника и кормилица. Следы переведены на целительницу Н.Т. Окно использовано как ложный путь. Основной вывоз — нижний служебный ход.”

У меня похолодели пальцы.

Не окно.

Я кричала проверить карниз.

А ребенка вынесли не через окно.

Окно было сценой для меня. Для Эррена. Для совета. Для всех, кто должен был смотреть не туда.

Эррен взялся рукой за край полки.

Дерево треснуло.

— Дальше, — сказал он.

Я перевернула страницу.

“Состояние после перевозки: жар высокий. Ошейник малой меры наложен. Память нестабильна. Приступы при упоминании отца. Рекомендуется не использовать имя.”

Не использовать имя.

Я вспомнила, как Тивен вздрагивал от собственного имени, как Эррен у двери говорил “Тивен”, а ребенок пытался исчезнуть под прилавком.

Я перевернула еще страницу.

Там были схемы метки. Черное крыло. Янтарная точка. Три луча. Нижний отмечен красной чертой.

“Первичное отделение огня не завершено. Тело сопротивляется. Требуется доступ к родовому хранилищу для стабилизации извлеченного фрагмента.”

Эррен произнес очень тихо:

— Хранилище.

— Что?

— Черный Кряж. Старое хранилище под крепостью. Туда имеют доступ только глава рода, старший хранитель и два ключника.

— Харвик.

— Да.

Я перевернула последнюю целую страницу.

Внизу стояла подпись.

Не инициалы.

Не знак.

Полное имя, выведенное сухим уверенным почерком.

“Харвик Морн.”

Под ним — маленькая приписка другой рукой:

“Сопровождающая со стороны Кресс прибыла без опоздания. Перчатки заменить после процедуры.”

Я закрыла тетрадь.

В комнате не осталось воздуха.

Остан первым нарушил тишину.

— Это надо уносить.

— Да, — сказала я.

Эррен не двигался.

Он смотрел на тетрадь.

В его лице было столько ярости, что я боялась не за себя. За бумаги. За стены. За все доказательства, которые еще могли остаться.