Книга Викино лето, страница 42 – Леон Монтан

Девчонки радостно закричали, окружили ее, и Вика почувствовала, как волна их энергии подхватывает ее. Купала… Праздник огня и воды, страсти и очищения. В ее голове эти слова теперь звучали по-особенному, наполненные новыми, неизведанными смыслами. Ночь Купалы, таинственная и древняя, обещала нечто большее, чем просто игры. Она обещала ответы, или, по крайней мере, новые загадки, которые ей еще предстояло решить.

Вечером, когда последние отблески солнца померкли за горизонтом, а небо стало глубоким иссиня-черным, освещенным лишь первыми робкими звездами, вся деревня собралась на опушке леса, у реки. Огромный костер уже полыхал, взметывая в небо искры, которые рассыпались мириадами огненных звездочек. Вокруг него уже водили хороводы девушки и парни, их смех и песни разносились над рекой, смешиваясь с треском поленьев. Воздух был напоен густым запахом дыма, полевых трав и моложавых тел, разогретых танцами. Вика, вместе с Анькой, Лизой и Светкой, несла свой венок, сплетенный из ромашек, васильков и веточек папоротника, к реке. В этот вечер она чувствовала себя частью чего-то древнего, первобытного, и те тайны, что жили в ней, казались теперь не одинокими, а частью общего, векового ритуала.

Первым делом девчонки пошли к реке, чтобы пустить венки. Мягкий свет свечей, воткнутых в венки, мерцал на темной воде, создавая завораживающее зрелище. Вика осторожно опустила свой венок на воду, наблюдая, как он медленно уплывает по течению, предвещая судьбу. Она загадала, чтобы ее суженый был… нет, не думала она о суженом в этот момент. Она загадала, чтобы ее путь был ясен, чтобы тайны раскрывались, а то, что должно прийти, пришло без страха. Вода, холодная и темная, нежно приняла ее венок, и Вика почувствовала легкую дрожь, пробежавшую по телу.

Затем начались прыжки через костер. Высокое, ревущее пламя казалось живым существом, поглощающим все тревоги и страхи. Пары, держась за руки, перепрыгивали через огонь, веря, что это принесет им счастье и долгую любовь. Вика смотрела, как смело прыгают девчонки, как парни подхватывают их на руки, и в этих движениях, в этих горячих прикосновениях, сквозило такое же необузданное желание, как и то, что она пережила в бане, но теперь оно было разлито в воздухе, коллективное, юношеское, почти осязаемое.

Среди толпы Вика заметила парней из соседней деревни. Они были чуть старше, крепкие, с загорелыми лицами и озорными улыбками. Один из них, высокий, с широкими плечами и копной темных волос, выделялся особенно. Его глаза, цепкие и живые, не раз ловили взгляд Вики, и в них читалось нечто, что заставляло ее сердце биться чуть быстрее. Не такая глубокая, молчаливая мудрость, как у Лесного, и не тяжелая, интимная властность деда Матвея, а что-то искрящееся, молодое, зовущее.

Он подошел к ней, когда хоровод на мгновение прервался, его тень упала на ее лицо.

— Что же ты стоишь одна, красавица? — его голос был низким, уверенным, и в нем слышался легкий напев веселья. — Пойдем, потанцуем!

Вика колебалась, но лишь мгновение. Ей вдруг захотелось забыться в этом круговороте, в этом танце, раствориться в музыке и смехе. Она протянула ему руку. Его пальцы были горячими и крепкими, они обхватили ее ладонь, и Вика почувствовала, как по ее руке пробегает электрический разряд. Он притянул ее в хоровод, и они закружились вместе с остальными, подхваченные общим потоком радости.