Книга Практика у Повелителя Смерти, страница 18 – Леон Монтан

Она подошла ближе, попыталась коснуться своей руки, лежащей поверх одеяла, но её пальцы прошли сквозь плоть.

— Они... они вливают норадреналин в максимальной дозе, но гемодинамика не держится. Мозг не реагирует. Почки начинают отказывать.

Её голос ломался. Всю свою сознательную жизнь она боролась с этими цифрами у других людей. Она прекрасно знала, что они значат. Они значат конец. Одно дело — спорить с высокомерным богом в готическом кабинете, где всё кажется абсурдным фэнтези. И совсем другое — стоять в холодной, пахнущей смертью палате и смотреть, как твое собственное, физическое, родное тело медленно, но верно превращается в кусок остывающего мяса.

Соня вдруг увидела, как серебристая нить, исходящая из её астральной груди к физической, опасно истончилась. Она начала искрить и осыпаться крошечными чешуйками.

Магия вора душ, разлитая по больнице, высасывала её остаточные силы.

Паника — липкая, первобытная, животная паника — ударила девушку под дых. Ей показалось, что она задыхается, хотя её астральное тело не нуждалось в кислороде. Комната начала сужаться. Писк кардиомонитора эхом зазвучал в её черепе, сливаясь в сплошной, оглушительный визг.

— Нет... нет, я не могу... я же еще не... мне диплом писать... — забормотала она, отступая от кровати. Её астральная форма начала мерцать, теряя плотность. Контуры её фигуры смазывались.

След магической воронки, высасывающей души из реанимации, оборвался не в мире живых. Он причудливо изогнулся, пробил ткань пространства и нырнул обратно в Междумирье, но не в стерильную, величественную высоту Высшей Канцелярии.

Он ушел на самое дно.

Мортимер и Соня стояли на краю обрыва, за которым начинался теневой сектор. Это были трущобы загробного мира, слепая зона. Здесь ютились души, избегающие суда, мелкие демоны-спекулянты, скупающие воспоминания, и контрабандисты, торгующие нелегальными артефактами.

Воздух здесь был густым, как мазут, и пах застоялой водой, перегаром и отчаянием. Вместо готических шпилей цитадели здесь громоздились кривые, налепленные друг на друга лачуги из спрессованного мусора и чьих-то кошмаров.

— Снимите мой плащ, Софья, — тихо сказал Мортимер, осматривая мрачные лабиринты улиц. — Здесь не любят канцелярию. Герб жнеца на ваших плечах будет для них как красная тряпка.

Соня неохотно стянула с себя тяжелую, пахнущую озоном и безопасностью ткань и протянула её Эвандеру. Тот небрежным движением накинул плащ на свои плечи.

— А вы? Вас-то они точно узнают. Вы же тут как Бэтмен в Готеме.

Владыка Смерти едва заметно усмехнулся. Он провел рукой по своему лицу, и его идеальные, аристократичные черты поплыли. Черные волосы посерели, осанка стала чуть более сутулой, а камзол превратился в потертый плащ наемника из нижних миров. Только глаза остались прежними — бездонными и пугающими.

— Так лучше? — спросил он надтреснутым, хриплым голосом.

— Вполне. Но вы всё равно слишком высокий для местного контингента. Старайтесь не отсвечивать, — Соня поправила воротник своего хирургического костюма. — Ведите, шеф.

Местные обитатели — сгорбленные фигуры в лохмотьях, призраки с прорехами в ауре — шарахались от них, чувствуя подавляющую, хоть и скрытую силу жнеца, и недоуменно таращились на живую, яркую Соню.