Книга Королева на полставки, страница 73 – Леон Монтан

— Вот именно, — голос бабы Нины наполнился удовлетворением. — Принять, и себя, и их. И не пытаться впихнуть их в одну банку, не пытаться быть той, кем они тебя хотят видеть. Будь собой, Маргоша, а потом посмотри, кто из них сможет принять тебя такой, какая ты есть. Не королеву ада и не идеальную жену, а просто Марго. Со всеми твоими чертежами, со всеми твоими безумствами, со всеми твоими… парадоксами.

Шрёдингер, словно в подтверждение ее слов, громко мяукнул, потерся головой о ее щеку и спрыгнул со стола. Он подошел к одной из стен кабинета и начал царапать ее когтями. Не просто царапать, а выводить какие-то знаки. Хаотичные, но в то же время упорядоченные.

Марго посмотрела на царапины. Это был… эскиз. Эскиз чего-то нового. Чего-то, что было одновременно хаотичным и упорядоченным.

— И еще одно, внученька, — голос бабы Нины вернулся к ней из телефона. — Не жди, что кто-то тебе построит счастье. Счастье, как и дом, надо строить самой. Если хочешь, чтобы в нем было и место для огня, и место для покоя, то так и строй. И не бойся, что оно будет… нестандартным. Твой дом — твои правила, и твои мужики. Если они, конечно, согласятся на твои правила.

Телефон разрядился. Связь оборвалась.

Марго сидела в тишине. Шрёдингер, закончив свой кошачий "эскиз", запрыгнул обратно к ней на колени и замурлыкал.

Она посмотрела на стену, на царапины кота. Потом на свои чертежи, на два подарка от Асмодея и Тео, стоящие рядом на столе: флакон с лунным светом и набор идеальных карандашей.

Баба Нина была права. Она не должна выбирать. Она должна строить. Строить свою жизнь, по своим чертежам. С учетом всех вводных, с учетом того, что ей нужно и то, и другое. Понимая, что ее собственный мир будет таким же парадоксальным, как и ее кот.

Марго взяла карандаш из набора Тео. Открыла флакон с лунным светом Асмодея и вдохнула его терпкий аромат. Она приложила лист бумаги к стене, к эскизу Шрёдингера. И начала рисовать.

Это был не дом, не тронный зал и не футуристический лофт.

Это был эскиз чего-то нового. Чего-то, что содержало в себе и величие, и уют. И хаос, и порядок. С прямыми линиями и изгибами, с огненными водопадами и тихими садами. Это был мир, который она могла построить. Её мир, и в этом мире, возможно, найдется место для двоих, но только на ее условиях.

Впервые за долгое время Марго почувствовала не смятение, а предвкушение. Предвкушение самой сложной и самой интересной стройки в ее жизни. Она знала, что у нее есть все инструменты и самый лучший кот.

В архитектуре есть одно негласное правило, о котором редко пишут в учебниках: если линия получается абсолютно, математически безупречно прямой — значит, она мертвая. Природа не терпит идеальной геометрии. Магия, к слову, тоже. А уж Преисподняя и подавно должна была плевать на золотое сечение с высокой колокольни из человеческих костей.

Именно поэтому, стоя на балконе своего спроектированного из базальта и звездного света офиса в Лимбе, Марго чувствовала, как по спине ползет липкий, совершенно не метафорический холодок.

Она облокотилась о перила и прищурилась, вглядываясь в панораму бесконечной стройки. Лимб, этот вечный перекресток между раем, адом и землей, всегда был местом шумным, грязным и восхитительно живым. Еще вчера легионы чертей-гастарбайтеров орали матерные частушки на древнеарамейском, роняли каменные блоки друг другу на копыта, устраивали поножовщину в перерывах на обед и возводили грандиозные, пугающие своей асимметрией своды. Хаос был их топливом, энтропия — их цементом.