Книга Королева на полставки, страница 12 – Леон Монтан

— Я вырву этот мир из ткани реальности! — взревела она, ее голос раскололся на сотни демонических отголосков.

И снова ничего не произошло. Точнее, произошло, но не то.

Старый торшер с бахромой мигнул и погас — выбило пробку. В серванте жалобно звякнул хрусталь. А тени, покорчившись, послушно вернулись на свои места, словно им стало стыдно за эту дешевую театральщину.

Квартира, этот маленький оплот советской застройки, просто… проигнорировала ее апокалиптический гнев. Она была слишком реальной, слишком приземленной для таких высоких материй.

Лилит стояла, тяжело дыша. Ее магия, способная сокрушать миры, оказалась бессильна против эгрегора хрущевки. Это было высшей степенью унижения.

— Так, все, хватит! — вмешалась наконец Марго. Голова у нее раскалывалась. — Выключите спецэффекты! Лилит, перестаньте ломать мне мебель! Бабушка, не доводи ее!

— А чего она?! — тут же взвилась баба Нина. — Приперлась, права качает! Порталы открывает всякие!

— Я не открывала порталы!

— А свет кто выключил, Пушкин?!

Спор грозил перейти в новую, еще более абсурдную фазу.

Асмодей поймал взгляд Марго. В нем читалась вселенская усталость. Он одними губами произнес: «Отступаем».

Марго кивнула. Хватит с нее на сегодня ада — как метафизического, так и бытового.

— Мы в спальню, — громко объявила она, перекрикивая спор. — У нас… э-э-э… совещание, по проекту. А вы… не убейте друг друга, пожалуйста.

Она схватила Асмодея за руку и потащила его в спальню, подальше от этого театра военных действий.

Как только дверь за ними закрылась, Марго прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол.

— Я сойду с ума, — прошептала она. — Я точно сойду с ума. У меня в гостиной мертвая бабка спорит с бывшей моего мужа-демона о пользе борща. Это даже не сюрреализм. Это диагноз.

Асмодей опустился рядом с ней на пол. Он выглядел измотанным.

— Прости, — тихо сказал он. — Я не должен был этого допускать. Лилит… она всегда была такой... драматичной.

— Драматичной? Асмодей, она только что пыталась аннигилировать мою бабушку с помощью темной энергии! А та в ответ отчитала ее за неумение готовить!

Он усмехнулся, но усмешка вышла усталой.

— Твоя бабушка — уникальное создание. Я начинаю думать, что ее по ошибке отправили в ад. Хотя она могла бы руководить там отделом по психологическому давлению.

Из-за двери донесся новый взрыв негодования бабы Нины: «…и вообще, в приличном обществе с голыми ногами не ходят! Надень хоть рейтузы, простигосподи!»

Марго закрыла лицо руками.

— Я не могу это слушать. Мне нужно, чтобы они замолчали. Хотя бы на пять минут.

Асмодей посмотрел на нее. В его глазах что-то изменилось. Усталость уступила место знакомому темному огню. Он придвинулся ближе, его колено коснулось ее бедра.

— Я могу это устроить, — прошептал он.

Он поднял руку, и воздух в комнате сгустился, стал плотным, как бархат. Звуки из гостиной не просто стихли — они утонули, растворились. Словно их спальню накрыл невидимый звуконепроницаемый купол.

Наступила абсолютная, блаженная тишина.

— Лучше? — спросил он.

Марго кивнула, не в силах говорить. Его близость, тишина, накопившийся за день стресс — все это смешалось в гремучий коктейль.

Он провел пальцами по ее шее, зарываясь в волосы, и заставил посмотреть на себя.