Книга Королева на полставки, страница 11 – Леон Монтан

Асмодей шагнул вперед, его лицо было мрачнее тучи.

— Хватит, Лилит. Это не игра. Ты не втянешь ее в это.

— Она уже втянулась сама, дорогой, — отрезала демонесса. — С того самого момента, как провела кривой ритуал и выдернула тебя из твоей зоны ответственности. Она сломала систему — пусть теперь чинит. Это справедливо.

В этот момент баба Нина поднялась с дивана. Она подошла к Лилит, остановилась на расстоянии вытянутой руки и скрестила руки на груди.

— Слышь, эффективная ты наша, — начала она, обходя кресло и разглядывая демонессу, как диковинный товар на рынке. — Платье у тебя красивое. Дорогое, поди? Только вот незадача. Мужика таким платьем не удержишь. Мужику что надо? Чтобы борщ был наваристый, рубашки глаженые и в доме порядок. А ты что можешь? Глазами стрелять да задом вилять?

Лилит медленно повернула голову, ее лицо превратилось в ледяную маску.

— Старуха. Я могу испепелить тебя одной мыслью. Я могу заставить твою ничтожную душу вечно скитаться между мирами, моля о забвении. Я видела, как рождались и умирали галактики, а ты смеешь говорить со мной о… борще?

— Вот именно! — обрадовалась бабка, словно Лилит подтвердила ее правоту. — О борще! Потому что галактики — они там, далеко, а жрать хочется всегда. Ты вот, к примеру, свеклу пассеровать умеешь? Знаешь, как сделать, чтобы она цвет не потеряла? Уксусу капнуть надо! А ты не знаешь! Потому что ты — пустышка. Красивая, а внутри — труха, ни пользы, ни навару.

Это было невероятно. Баба Нина вела метафизическую войну с древнейшим злом на планете, используя кулинарные аргументы. И, судя по лицу Лилит, эти аргументы попадали в цель. Демонесса, привыкшая к страху, обожанию и трепету, столкнулась с оружием, против которого у нее не было защиты — с убийственной советской бытовой логикой.

— Я тебя уничтожу, — прошипела Лилит, поднимая руку.

Вокруг ее пальцев начал собираться сгусток темно-фиолетовой энергии, потрескивающий, как оголенный провод. В комнате резко похолодало, запахло грозой.

Асмодей напрягся, готовый броситься между ними. Марго в ужасе застыла.

Шрёдингер на холодильнике приоткрыл один глаз. В его сознании пронеслось: «Ставлю три кванта души на старую ведьму. Коэффициент — 1.2. У демонессы слишком много пафоса, это снижает квантовую эффективность».

Лилит метнула энергетический шар прямо в бабу Нину.

Но случилось нечто странное.

Шар, долетев до старухи, не взорвался. Он словно врезался в невидимую, вязкую стену. Его скорость упала, он задрожал, сжался, и… просто погас. В воздухе остался лишь легкий запах жженого сахара.

Лилит ошеломленно уставилась на свою руку.

Баба Нина хмыкнула.

— Энергией она в меня кидается… Деточка, эта квартира видела дефолт, тараканов размером с воробья и пьяных сантехников. Стены тут пропитаны таким концентрированным человеческим страданием, что твоя черная магия для них — как слону дробина. Этот линолеум, — она топнула ногой, — помнит еще Леонида Ильича! Он впитал в себя столько пролитых слез над бразильскими сериалами и столько мата, что у него собственный эгрегор посильнее твоего будет. Ты бы еще домового напугать попробовала.

Лилит была в ярости. Она вскочила, и теперь уже вся комната наполнилась фиолетовым свечением. Тени на стенах исказились, превращаясь в уродливых, когтистых тварей. Предметы начали мелко дрожать.