Книга Джинн из кофеварки, страница 48 – Леон Монтан

Лера посмотрела в его глаза. В них больше не было сарказма или офисной скуки. Там было первобытное пламя, которое ждало своего часа тысячи лет. Свадебное платье, такое белое и пышное, внезапно показалось ей лишним, тесным коконом.

— Брачная ночь… — прошептала она, чувствуя, как внутри разливается жар, не имеющий отношения к отоплению. — Ты прав. Традиции — это святое.

Дамир протянул руку, и молния на её платье сама собой разошлась, словно повинуясь его воле.

— В моем мире, — шептал он ей на ухо, и его дыхание обжигало, — страсть ифрита способна плавить камни. Но для тебя я буду теплом, которое согревает, и огнем, который возносит к звездам. Ты отдаешься мне, Лера? Не по договору, по любви?

— Да, — ответила она, зарываясь пальцами в его темные волосы. — Да, мой джинн. Мой Дамир.

То, что последовало за этим, нельзя было описать в бухгалтерских отчетах. Это была стихия. Дамир не был просто мужчиной — он был воплощением энергии. Каждое его прикосновение оставляло на коже Леры след, похожий на электрический разряд. Когда он целовал её, ей казалось, что она летит над ночными песками Сахары, а под ней распускаются огненные цветы.

Их близость была лишена человеческой неловкости. Она была яростной, страстной и бесконечной. Дамир использовал свою магию не для спецэффектов, а для того, чтобы растянуть каждое мгновение удовольствия Леры. Комната наполнилась мягким золотистым светом, воздух пах сандалом, мускусом и озоном. Лера чувствовала каждую его мышцу, каждый импульс его древнего тела. Это был танец двух душ, наконец-то нашедших свой ритм между миром цифр и миром магии.

Они занимались сексом всю ночь напролет. Кровать под ними жалобно скрипела, пока Дамир не «укрепил» её коротким заклинанием, превратив дерево в нечто прочнее стали. В порыве страсти Лера случайно опрокинула тумбочку, но Дамир подхватил её магическим полем, не прерывая движений.

Когда первые лучи солнца коснулись подоконника, Лера лежала в кольце его рук, абсолютно изможденная, но с улыбкой, которую не смог бы стереть даже годовой аудит.

— Дамир… — пробормотала она, закрывая глаза. — Если это — «традиции», то я готова выходить за тебя замуж каждый выходной.

Дамир поцеловал её в макушку, и его татуировки медленно погасли, возвращаясь к обычному состоянию. — Боюсь, твоя мать не выдержит столько оливье, — усмехнулся он. — Спи, моя жена. Завтра начнется новая эпоха.

После свадьбы, которая по уровню затрат и шума могла бы соперничать с небольшим государственным переворотом в банановой республике, жизнь Леры Скворцовой должна была войти в мирное русло. Но у судьбы, а точнее у её новоиспеченного мужа, были другие планы.

Дамир начал проявлять признаки «кризиса самореализации». Его больше не радовали бесконечные сторис и селфи. Его древняя натура требовала созидания, власти и, как ни странно, финансовой независимости.

— Лера, — провозгласил он однажды утром, наблюдая, как жена судорожно проверяет баланс карты перед оплатой коммунальных услуг. — Моё сердце обливается кровью, когда я вижу, как ты пересчитываешь эти жалкие цифровые знаки. Я — великий дух пламени, а живу на иждивении у женщины, которая боится повышения ставки по ипотеке. Это позор. Я начинаю своё дело.