Книга Джинн из кофеварки, страница 47 – Леон Монтан

— Это в пригороде Дубая! — быстро вставила Лера, наступая Дамиру на ногу шпилькой. — У них там просто… старое название района.

Людмила Ивановна вздохнула, поставила штамп и торжественно произнесла: «Властью, данной мне…». В этот момент Хасан не выдержал. Он щелкнул пальцами, и обычный марш Мендельсона, игравший из хриплых колонок, внезапно превратился в симфоническое полотно, исполняемое невидимым оркестром на пятьдесят инструментов. Стены ЗАГСа на мгновение превратились в колонны из белого мрамора, а с потолка вместо пыли посыпались лепестки роз, пахнущие так, будто их только что срезали в садах Эдема.

— Красиво… — всхлипнула Марина Петровна. — Нарушение пожарной безопасности, — проворчала Людмила Ивановна, но паспорта всё-таки отдала.

Банкет в ресторане «Золотой Колос» стал апогеем сюрреализма. Валентин, свадебный распорядитель, бегал вокруг шейхов, пытаясь всучить им меню из лобстеров, в то время как Зафар сосредоточенно пытался понять концепцию конкурса «попади карандашом в бутылочку».

— Это древнее испытание на меткость? — спросил Зафар, глядя на прыгающего дядю Витю из бухгалтерии. — Почему этот воин использует карандаш, а не дротик, отравленный ядом кобры?

— Это традиция, Зафар, — вздохнул Дамир, попивая минералку. — Смирись.

Кульминация наступила во время криков «Горько!». Дамир, до этого момента терпеливо сносивший все человеческие странности, вдруг напрягся.

— Почему они кричат, что им горько? — спросил он у Леры. — Еда отравлена? Это заговор? Малик, проверь периметр!

— Нет-нет! — Лера засмеялась, обхватив его за шею. — Это значит, что наше вино горькое, и нам нужно его подсластить своим поцелуем. Это такая игра.

Дамир посмотрел на толпу подвыпивших родственников, которые ритмично скандировали: «Горько! Горько!».

— Подсластить поцелуем? — его губы тронула хищная улыбка. — Что ж. Если они требуют магии, они её получат.

Он притянул Леру к себе. В момент, когда их губы соприкоснулись, в зале ресторана погас свет. Вокруг пары закружился вихрь золотистых искр, температура в помещении подскочила на десять градусов, а поцелуй длился так долго, что Марина Петровна успела трижды перекреститься, а тетя Люда — протрезветь. Когда Дамир отстранился, Лера выглядела так, будто она только что побывала в эпицентре небольшого, но очень приятного солнечного взрыва.

— Больше не горько? — уточнил Дамир у затихшего зала.

Когда свадебный кортеж наконец доставил их к дому, Дамир буквально на руках внес Леру в квартиру. Шейхи-визири остались дежурить у подъезда, вежливо объясняя наряду полиции, что «здесь происходит дипломатическое завершение союза и лезть сюда не стоит, если вы не хотите превратиться в кактусы».

В квартире воцарилась тишина. Лера со стоном сбросила туфли и упала на диван.

— Мы это сделали, Дамир. Мы выжили. Твои визири порезали оливье, мама счастлива, Валентин в предынфарктном состоянии…

Дамир медленно снял пиджак. Его татуировки на руках теперь не просто мерцали — они горели ровным, пульсирующим золотом. Он подошел к Лере и опустился перед ней на одно колено.

— Валерия, — его голос стал низким, вибрирующим, пробирающим до костей. — Весь этот день был спектаклем для смертных, но теперь… теперь наступило время истинного договора. Ты сказала, что для полного признания союза нужно чтить все традиции, и самая важная из них — это ночь, когда двое становятся одним целым перед лицом вечности.