Книга Семейные ценности, страница 27 – Арина Арская

— Да, — Глеб согласно кивает, — точно ты сказал. Олень. Самый настоящий олень.

И улыбается.

— Мужики всегда чувствуют, что жёны погуливают.

Втыкаю вилку в сочное белое мясо, отламываю кусочек. Во рту взрывается вкус — терпкая речная рыба, пропитанная дымком, травами, лимонным соком.

Мужским высокомерие и благосклонностью патриарха кошусь Глеба:

— И если ты подозреваешь Настю, то… может, стоит серьезно задуматься…

— Я сейчас вообще о многом, Никита, серьёзно раздумываю.

— Но вы только с разводом, если что вдруг, не торопитесь, — я наигранно вздыхаю, и в моём голосе, если Глеб не дурак, можно услышать снисхождение, — не надо портить свадьбу наших детей. Пусть поженятся, а там уже можно.

Потом я смеюсь, чтобы разрядить обстановку и чтобы всё перевести в шутку, но Глеб явно унижен, потому что с легким раздражением прищуривается, а после выдыхает и опять смотрит на озеро.

— Жизнь забавная штука, — Глеб вдруг улыбается, будто принимает мои правила шуток, — никогда бы не подумал, что окажусь в такой ситуации.

Он отправляет кусочек рыбы в рот, смотрит на меня и смеётся. Вот дурак дураком, а дочка говорила, что он серьёзный дядечка из семьи, которую многие побаиваются.

У меня в кармане штанов вибрирует телефон. Я отставляю тарелку с рыбой на дощатый пол.

— Тебе не кажется, что твой приятель, — Глеб делает акцент на приятеле, — слишком уж назойливый?

В груди вспыхивает раздражение.

Потому что я согласен с Глебом. Девочки на стороне должны знать своё место, но я ненавижу, когда меня поучают.

Я хочу огрызнуться, но на экране вижу фотографию дочки. Принимаю звонок и ставлю на громкую связь:

— Слушаю, доча.

— Пап, я думаю, что вам надо вернуться, — тихо говорит Мила.

— Что случилось? — я обеспокоенно сажусь прямо, и Глеб тоже напрягается.

Он откладывает вилку на тарелку и внимательно прислушивается.

— Настю укусила оса… — дочка делает паузу, — мама ей дала супрастин, но дело не в этом. Обстановка напряженная, и Сашка хочет отвезти Настю домой…

— Из-за осы? — недоумеваю я.

— Ей не нравится у нас… — голос Насти вздрагивает обидой, — мы ей не нравимся. Она про маму наговорила… Короче, приезжайте.

— Мила, — подаёт голос Глеба, и он хмурится так, будто его жену не оса укусила, а бульдозер переехал, — между Настей и твоей мамой ссора случилась?

Он даже бледнеет.

Ну, подумаешь бабы поскандалили. Они притираются друг к другу. Ничего необычного

— Не было никакой ссоры, — обиженно бурчит Мила. — Маме вообще ни за что прилетело. Просто так Настя назвала тупой коровой! — Мила повышает голос.

Глеб медленно моргает, озадаченно отставляет тарелку на колени и проводит ладонью по лицу.

— Мама очень старалась, — шепчет дрогнувшим голосом Мила, а после всхлипывает. — Она у меня хорошая!

— Мила, — Глеб старается говорить спокойно, но я всё же слышу в его интонациях смятение и стыд за жену, — мы сейчас вернёмся и во всём разберёмся. Хорошо?

— Пап, — в наш разговор вклинивается угрюмый Саша, — наверное, надо наши выходные сворачивать. Я предлагаю… Предлагаю вам с мамой вернуться домой.

Замечаю, как Глеб напряженно сглатывает. Глаза его темнеют, а на виске наливается венка гнева.

Он не хочет уезжать? Он злится, что выходные испорчены его истеричкой-женой?

Хотя любой бы злился.

Настя опозорила в первую очередь даже не себя, а сына и мужа.