Онлайн книга «Чернобыль, любовь моя»
|
* * * Волощук вычитал интервью, которое я состряпала из нашего разговора, расхохотался, исправляя «узконаладочные работы» на «пусконаладочные», и предложил поехать с ним на станцию и сделать беседу с ее директором Уманцем. — Только «лепесток» наденьте, – не терпящим возражений тоном сказал он. – Помните, что я вам о «горячих частицах» рассказывал? Свою стенгазету я уже повесила в административном здании ПО «Комбинат» и в столовой СТО, но интервью с директором станции пригодится для следующего номера. Я пошла отпроситься у Валенко. — Ага… с Волощуком, значит? – протянул он и как-то странно посмотрел на меня. – Ладно, валяй, работай на благо Отечества… Только у нас собрание на после обеда назначено, ну да ничего, мы его без тебя проведем. Бедный бессменный Витя подогнал к крыльцу «бобик»: станция – не «могильник», туда ему еще можно. Уже выходя, на веранде я столкнулась с Черниным и заметила, как его мрачное бородатое лицо при виде меня расцвело подобием ухмылки. Впрочем, мне было не до очередных отдельских глупостей, я впервые ехала на станцию – не вокруг, по гостевому маршруту, а с заходом, то есть я войду в само легендарное здание, увижу АБК (административно-бытовой комплекс) внутри, посмотрю на кабинет директора, переходы, может быть, даже «Золотой коридор», ведущий в четвертый блок… Воображение рисовало мигающие рамы дозконтроля, белые халаты и шапочки, нечеловеческой длины коридоры и обилие разноцветных кнопок на круглых стенах БЩУ (большого щита управления) – в общем, смесь из фотографий, виденных в прессе, и плоских газетных описаний. Священный трепет, наполнявший мою душу, по дороге все усиливался. Вдобавок в ушах опять зазвучала эта странная музыка, которую я окрестила «тема рока». «Бобик» остановился перед просторной площадкой, в левом углу которой красовался бюст Ленина, а в глубине, на фасаде длинного приземистого трехэтажного здания, тускло поблескивала мозаика, изображавшая укрощение мирного атома. Сквозь начинавшую слабеть грозную музыку я услышала голос Семена Семеновича: — АБК-один. Выходим. Под его пристальным взглядом натянув «лепесток», я выскочила, быстро миновала открытое пространство и проскользнула в мутные стеклянные двери. Там меня ждал сюрприз: оказалось, что моя гордость, мой пропуск «ВСЮДУ» на станции не действует. Ужасно перепугавшись, что Волощук ничего не сможет сделать против здешней бюрократии, бросит меня у входа и уйдет один, я умоляюще смотрела на него, пока он спокойно говорил что-то менту на пропускном контроле. Мент подобострастно закивал, я поняла, что меня пропустят. Бегло ощупанные дозиметрическим прибором, мы прошли обшарпанным коридором в кабинет директора Михаила Уманца. После пережитого на входе потрясения я смотрела вокруг несфокусированным взором, и неопределенного цвета линолеум на полу, и грязно-серые стены, и немытые полупрозрачные окна сливались в тоскливый индустриальный интерьер, которого я, по правде говоря, почти не замечала. Но у двери кабинета Уманца пришла-таки в себя, собралась, сконцентрировалась.
|