Онлайн книга «Чернобыль, любовь моя»
|
— Давайте ваши документы, – расписался в графе об успешной сдаче мною экзамена по технике радиационной безопасности и исчез в конце коридора. Я осталась стоять с открытым ртом и разводами туши на щеках. * * * Однако все это в высшей степени странно, несерьезно и без всякого порядка. Безусловно, порядок – это то, чего нет во всей стране; но я была уверена, что хотя бы в зоне чернобыльской аварии он должен быть!.. И это сумасбродство, диктат и грубость администрации – это выглядит так шокирующе здесь, именно здесь, где люди должны больше, чем где-либо, помогать друг другу, быть добрее, предупредительнее, солидарнее!.. Впрочем, я еще надеялась, что все, с чем мне пришлось столкнуться, – случайность, а не правило. «Несчастный случай», так сказать. * * * Вечером в СТО опять нет воды. Правда, ящик с хлебом и какой-то «сухой паек» вынесли без грубостей и пререканий, но толпа слишком большая, и мы решаем заскочить в магазин: сегодня мы успеем до закрытия. В магазине продаются предметы первой необходимости, типа мыла и зубных щеток, кое-какая ужасного вида одежда и несколько сортов консервов. — Развесными продуктами и хлебом торговать запрещено, чтобы их не «запачкать», – объясняет мне муж. – И есть вне столовых тоже запрещается по правилам РБ. Глупость, конечно. Народ все равно хлеб носит из СТО, ужином мало кто из ликвидаторов наедается. Как будто по дороге из СТО хлеб меньше «пачкается», чем по дороге из магазина… Лучше упаковали бы его в целлофан, ну и следили бы за чистотой в квартирах… Мы покупаем банку кильки и яблочное пюре и торопливо идем в общежитие: поднимается ветер, и с неба падают крупные капли дождя. Пока дома мы кипятим чай кипятильником, я чувствую смутное беспокойство. Перед глазами то и дело, как божья кара, встает грозный образ вчерашней комендантши, и я не могу отогнать видение, как ни стараюсь. В тот момент, когда начали лупить в нашу дверь, я уже чувствовала себя Кассандрой. — Вовка, я не хотела тебе напоминать, но, кажется, это комендант общежития. — А, черт! Кстати, я говорил с Андреевым – он обещал, что через пару дней нам официально дадут квартиру, – с этими словами Володя оттянул «собачку», и дверь резко распахнулась от удара снаружи, едва не сбив его с ног. На пороге стояло человек пять под предводительством нашей знакомой. Сзади снова мелькали довольные рожи соседей. — Вы опять заперли дверь?! Совет общежития явился нас выселять. Все-таки уму непостижимо, зачем им это надо?.. Мы снова пытаемся договориться, объяснить, что завтра-послезавтра нам дадут квартиру и мы уедем, а сейчас нам совершенно некуда идти. К тому же на улице разразилась ужасная гроза, льет дождь… Но все напрасно. Они и так нарушили какие-то инструкции, разрешив нам остаться здесь вчера. Сейчас мы обязаны освободить помещение, и немедленно, «не то хуже будет». Угроза меня взбесила. — Мы никуда не пойдем. Ночевать на улице под ливнем я не намерена, – стиснув зубы, чтобы не заорать, твердо говорю я. — Ну что ж… Посмотрим, – зловеще ухмыляются наши экзекуторы и уходят. Мы с Володькой захлопнули за ними дверь и в ужасе уставились друг на друга. Нас обоих трясло. — Что будем делать? — Я никуда с этого места не сдвинусь, – сказала я и почувствовала, как бешеная злость приливает к голове. Я проглотила успокоительное. |