Онлайн книга «Хороший братец – мертвый братец»
|
А потом отменили локдаун, он вырвался на свободу и начал зависать неизвестно где. Уходил с утра будто в школу, а возвращался поздно вечером. Иногда и ночью его не было. Пингвин бушевал, мама его успокаивала: — Чего ты хочешь, он сейчас как раз в том возрасте, когда подростки стремятся к самостоятельности… И прочее бла-бла-бла с сайтов помощи родителям трудных подростков. Перебесится, мол, и все войдет в норму. Днем будет трудиться в поте лица в каком-нибудь банке или офисе, вечером тусоваться в приличном клубе, а еще лучше – глазеть вместе с папашей в ящик. Пингвина психологические советы не утешали. — Боюсь, свяжется с дурной компанией, а там и до тюрьмы недалеко. Он боялся! (Ха-ха-ха!) Да Гришка уже тысячу лет назад связался с плохими парнями. Непонятно, почему Пингвин и мама этого не заподозрили. Взрослые вообще узнают все последними. У Гришки наколки на обеих руках. Это, конечно, ничего не значит – тату есть у всех (у меня пока нет). Но по Гришкиным клеймам было видно сразу – это не тату, а именно наколки. Я однажды забыл про осторожность и спросил про татуировку на руке: — Это у тебя что? Кальмар? Он даже не особенно окрысился. Отвесил подзатыльник и буркнул: — Не знаешь – не спрашивай. Он вообще перестал меня тиранить. Нашел другие развлечения, а мелкие издевательства подкидывал время от времени просто по привычке. И даже рассказывал, чем занимался во время своих ночных отлучек. Хотелось похвастаться, а, кроме меня, никого под рукой не было. Однажды зазвал в свою комнату и показал пистолет. Я спросил: — Зачем тебе? Ночью прохожих на улице грабить? Он усмехнулся снисходительно, будто говорил с дошкольником: — Я такой мелочовкой не занимаюсь. У нас дела покруче… Прямо ни разу не признался, чем промышляет (ясный перец, остерегался!), балаболил только намеками. Он, ширли-мырли, в авторитете в одной банде, чуть ли не пахан, руководит операциями – дурь, оружие и все такое… Врал, конечно. Я уверен, он у них на побегушках, пришей-пристебай. Правда, деньги у Гришки появились. Он мне цепь золотую показывал, которую на шее носят (дома, само собой, снимал и прятал!), навороченный телефон, новый ноутбук, часы… «Эх, я бы тачку купил, мерс или бумер, – говорил, – но родаки вонять будут: где взял? откуда деньги? Дома запрут». Насчет «мерседеса» он, конечно, заливал – я все же не доверчивый идиот, сразу понял: понтярит. Но жигуль, думаю, вполне мог купить. Меня, в общем-то, не удивило, что Гришка стал хоть и мелким, но бандитом. Бандитенком… Он всегда был плохишом. Мне не нравилось, что он делится со мной своими секретами (знал, гад, что не заложу!), я долго потом после этих разговоров чувствовал себя замаранным. В один прекрасный день (вот уж реально прекрасный!) он пропал. Не пришел ночевать. Не объявился на следующий день. И в следующую ночь. И день спустя. Мобильник сообщал, что абонент не отвечает или находится вне сети. А потом вовсе замолк. Пингвин забил хвостом: ах-ах-ах, с сыночком случилось что-то нехорошее! — А ты не думаешь, что он попросту сбежал из дома? – спросила мама. – Мальчик решил начать самостоятельную жизнь. Ему надоели наша опека и наши нотации… (Нотации?!! Никто из них ему даже слова не сказал в укор!) — Нет, я уверен, что он в беде, – бубнил Пингвин. |