Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 57 – Владимир Медведев

Я только молча сопел.

— Всегда помни, что мы одна семья, – продолжала мама. – Постарайся подружиться с Гришей. А главное – сдерживай себя. Обещаешь?

Я повернулся и ушел, а потом долго плакал, закрывшись в своей комнате. Подружиться с Гришкой! (Ха-ха-ха!) Это все равно что попытаться завести дружбу с какой-нибудь злобной зубатой тварью. Я сдерживался, терпел (все равно ничего другого не оставалось!), а однажды не выдержал, схватил табуретку и шарахнул его по башке. Правда, Гришка отскочил, так что удар пришелся по плечу. Он завопил как резаный и хотел броситься на меня. Я опять размахнулся, но Гришка перебздел, отступил назад, а потом выскочил из комнаты. Вечером он настучал Пингвину, а тот передал маме. Она опять прочитала мне нотацию (лучше бы Гришке!), Пингвин долго еще злобно на меня зыркал. При них братец изображал из себя невинного младенца, ласкового и послушного. Я едва не блевал, когда он к маме ластился.

На мое счастье, Гришка учился не в нашей школе (папахен не стал переводить его в конце учебного года), так что днем я от него отдыхал. А потом случился ковид, всех нас перевели на удаленку, и мое счастье кончилось. Меня заперли в одной клетке с крокодилом. Я закрывался на ключ в своей комнате, выходил только вечером, когда мама и Пингвин возвращались с работы. Надо было делать уроки, но я почти все время зависал в Dead Rising 4. Тупая игра, почти никакого сюжета, зато до фига прикольного навороченного оружия, какого нет в жизни, – нажмешь спуск, и от зомби, которые бродят по улицам толпами, только кровавые ошметки летят. А можно просто давить их машинами (как тот террорист в Ницце). И я крошил, давил с остервенением. Но это только на мониторе. Будь у меня в жизни «ледяное улучшение», от которого зомбаки мгновенно замерзают и взлетают на воздух целыми стаями белых ледяных статуй, я бы заморозил Гришку, чтоб он вспорхнул, ударился о потолок и рассыпался на мелкие осколки…

А в жизни, хочешь не хочешь, приходилось время от времени выходить из убежища. Природу до сих пор еще не отменили. В первый же мой выход из убежища Гришка спер ключ, который я сдуру оставил в двери, и стал запирать меня снаружи. Я терпел, сколько было мочи, но в конце концов посылал ему эсэмэску: SOS (такой он, скотина, придумал ритуал!). На крики не реагировал. Получив послание, Гришка распахивал дверь и объявлял:

— Таможенный досмотр. – Потом спрашивал официальным тоном: Что провозите – кало или ссаки?

Дерьмо он почему-то именовал деликатно, а слово «моча» или не было ему известно, или он считал, что продукт не заслуживает эвфемизма. Всякий раз (с постоянством идиота!) сообщал прейскурант:

— Таможенная пошлина: ссаки – пять щелбанов, кало – десять. За попытку обмана – штраф десять щелбанов.

Однажды я захотел обмануть, сказал: «ссаки», и Гришка отвесил мне двадцатку – десять пошлины и десять штрафа. Он (дебил!) стоял у двери туалета, слушал: журчит или не журчит. Скучал. Развлекался как только мог. Видать, надоедают даже бесплатные порнушки, если смотреть их в режиме 24/7. Как-то он оставил дверь своей комнаты открытой, и я, проходя мимо, мельком увидел на мониторе такую мерзость, что зарекся вообще когда-либо совать нос в его логово. Я дошел до предела и был готов на все. Спасло меня только то, что Пингвина вытурили с работы под предлогом ковида, и он постоянно торчал дома. При нем Гришка немного присмирел.